Онлайн книга «Прайс на тело»
|
Павел ответил с лёгкой усмешкой, но уверенно — Нет. Всё серьёзно. Мы вместе. Она — моя девушка. Мужчина медленно кивнул, с видом человека, который всё понял… но понял совсем не то. — Серьёзно? Ну... рад за тебя, — сказал он, но в его голосе сквозила насмешка, как будто он смеялся про себя. Амелия почувствовала, как страх вползает в грудь, становится плотным, как камень. Она боялась. Боялась, что он раскроет её. Что скажет Паше. Что шантаж начнётся. Что он уже начал. А самое страшное — она не знала, что он знает. Амелия ехала домой молча, прижавшись лбом к прохладному стеклу. Каждая минута, проведённая на том празднике, казалась пыткой. Ноги будто налились свинцом, а внутри дрожала тонкая, уставшая струна, готовая оборваться. Сердце всё ещё колотилось, а в ушах стояло эхо той мерзкой улыбки и насмешливого: «Это твоя девушка?.. Или на ночь?» Он знал. Она это чувствовала каждой клеткой. Квартира встретила её тишиной. Она скинула каблуки, прошла прямо на кухню, открыла бутылку вина, даже не глядя на этикетку, и налила полный бокал. Пальцы дрожали. Музыка заиграла сама собой — легкая, с каким-то женским, почти шепчущим голосом. Она села на пол прямо посреди кухни, прислонилась к шкафу и сделала первый глоток. Слёзы полились сами. Без рыданий, без стонов. Просто текли — тёплые, щекочущие, выжигающие кожу. Амелия смотрела в одну точку, как будто внутри неё кто-то тихо и аккуратно ломал стены. Один за другим — внутренние опоры, остатки выдержки, остатки той девочки, которая ещё верила, что всё получится. Она вспомнила, как Паша перед самым отъездом шепнул — А может, подумаем… как выкупить тебя у Луизы? Чтобы ты была свободна. Совсем. Моя. Тогда она только кивнула. Не успела поверить, не успела осознать. А теперь... теперь этот страх, этот мужик, это прошлое, грязное и липкое, как мазут, снова к ней прилипло. И не давало дышать. Свобода? Как быть свободной, если тебя может сдать любой, кто однажды заплатил? Если твоя жизнь — на чужих телефонах, в чужих глазах? Она схватилась за голову, застонала, громко, с надрывом. И начала вслух, как сумасшедшая, повторять — Я не виновата... я не знала, кто он... я просто работала... просто пыталась жить… Бокал с вином упал и разбился. Красные капли расплылись по полу, как кровь. Амелия смотрела на них и шептала — Я не могу так больше. И впервые за долгое время ей стало страшно не только за себя. Ей стало страшно за Пашу. Что, если этот мужчина что-то знает? Что, если он начнёт играть с ней? Шантажировать? Мстить? Что, если всё разрушится? Утро было мучительным. Голова будто трещала на куски, как стекло под сапогом. Глаза опухли, тело ныло, а в груди стояло вязкое, плотное чувство — смесь вины, страха и усталости. Амелия лежала, не двигаясь, с одеялом на лице, будто оно могло укрыть её от вчерашнего. Телефон уже сорвался с подоконника — завибрировал снова. И снова. И снова. Она не отвечала. Она не хотела ни с кем говорить. Хотела исчезнуть. Но потом раздался звонок в дверь. Не тревожный, не настойчивый — уверенный, хищный. Она поднялась как автомат, босиком, в мятой футболке, и открыла дверь, не посмотрев в глазок. На пороге стояла Луиза. В её руках был похоронный венок. Чёрный. С глянцевыми лентами. И на них аккуратными золотыми буквами: |