Книга Мажор. Ставка на любовь, страница 60 – Ева Енисеева

Я сделала глоток.

Тёплый чай растёкся по груди, медленно выталкивая напряжение.

Мы ещё какое-то время сидели в молчании, и я поймала себя на том, что не хочу, чтобы он уходил.

Да что же делать? Я же собиралась покончить со всем этим!

Он чуть сдвинул свой стул ближе, но не навязчиво — просто так, чтобы наши тетради оказались почти вплотную. Я склонилась над конспектом, а он неожиданно коснулся моей руки, будто хотел привлечь внимание, и не убрал ладонь. Большая, тёплая, она накрыла мою — и осталась так, пока он вчитывался в мои записи.

— Тут формулировка кривая, — негромко сказал он, — смотри.

Он листнул страницу, при этом не отпуская моих пальцев, и аккуратно подчеркнул пару слов, поправил перевод.

Мне следовало бы возмутиться. Но почему-то я лишь кивнула и позволила этому касанию продолжиться.

Ещё минут через десять он наклонился, порылся в рюкзаке и вытащил сендвич в пергаментной обёртке. Развернул, отломил половину и молча положил передо мной.

— Ешь, — только и сказал.

Я взяла. Вкусно.

А после пары укусов машинально придвинула к нему кружку с чаем, будто предлагая. Он сделал глоток, снова вернул мне.

Мы ели так же молча, как и работали: он проверял мои переводы, иногда что-то записывал в свою тетрадь, я делала пометки, подглядывая на его красивый почерк.

Не один из нас не пытался заговорить — словно любое слово могло нарушить тот странный, зыбкий баланс, в котором мы оба вдруг оказались.

Часы на стене отсчитали ещё полчаса. Теплых, комфортных и приятных пол часа.

Библиотека постепенно пустела: кто-то торопливо собирал книги, кто-то шепталось у стеллажей. Но наш маленький стол у окна будто жил в своей, отдельной тишине.

Я ловила себя на том, что уже почти не читаю, а прислушиваюсь к его дыханию, к редким звукам от движения ручки по бумаге.

— Скоро закрываемся, — вполголоса сказала библиотекарь, проходя мимо.

Я нехотя закрыла тетрадь. И это стало сигналом к тому, что эта часть нашего примирения окончена.

Тимур тоже убрал свои записи.

Мне было страшно.

Вот как дальше строить с ним отношения. И стоит ли вообще?

Мы вышли вместе. Тимур открыл передо мной дверь.

На улице было уже темно.

Тимур отобрал у меня сумку и накинул на плечи свою толстовку.

— Замёрзнешь, — коротко сказал он.

Я хотела возразить, что не замёрзну, но… не стала.

От толстовки пахло им — свежим, немного пряным ароматом, как уютный домашний вечер после дождя.

Мы пошли в сторону кампуса. Я слышала, как скрипит гравий под нашими шагами, и пыталась не думать о том, что мне нравится идти рядом с ним.

У дверей общежития мы остановились. Я смотрела на него. Впервые за вечер прямо. А он — на меня.

— Спокойной ночи, Ви.

Я закусила губу.

Нельзя. Нельзя этого делать…

Слова, которых мне нельзя было говорить, и шаг, который я не имела права делать, уже жгли изнутри.

Но я только кивнула и, отвернувшись, толкнула дверь. Закрывая её за собой, всё-таки обернулась. Он всё ещё стоял там, в полутьме, руки в карманах, и смотрел мне вслед.

И от этого взгляда стало тепло до кончиков пальцев. Опасно тепло.

Я знала — завтра всё станет ещё сложнее.

Я уже почти дошла до лестницы, когда ноги сами остановились.

Вика, не делай этого!

Секунда — и я развернулась обратно.

Он всё ещё стоял у входа, будто и не собирался уходить. Увидел меня — брови слегка приподнялись, но он не сказал ни слова.