Книга Бывший под елкой. Давай начнем сначала, страница 39 – Екатерина Дибривская, Виктория Кожухова

Мурашки бегут по спине. Если бы мы чуть-чуть опоздали… Если бы.

“Но этого не случилось. Как же хорошо, что этого не произошло”.

— Лана, – слышу я тихий голос Макса.

Ловлю его непривычно серьезный взгляд.

Глубокий, ласковый.

Такой, каким и запомнила когда-то.

И от осознания того, что он еще не разучился так на меня смотреть, комок к горлу подкатывает, а глазам становится горячо-горячо…

— Иду я, – грубовато отзываюсь я, пряча взгляд. Пряча чувства.

Когда подхожу к нему, то чувствую, как его пальцы касаются моих, переплетаются с ними. И больше у меня одергивать желания руку нет.

— Спасибо, что пришла за мной. Что волновалась.

Неловко киваю. Слова застревают в горле, но я все про себя понимаю.

Разве я могла по-другому?..

* * *

В номере нас уже ждет доктор, который проводит тщательный осмотр Макса. Неодобрительно качает головой и сурово изрекает:

— Вам очень повезло, господин Горский. Все могло закончиться гораздо хуже...

— …но не закончилось! – радостно заканчивает за него Макс. – Потому что меня нашла моя снегурочка! – он притягивает меня к себе, а я закатываю глаза, но почему-то не сопротивляюсь.

Сил не осталось ни на что после такого сумасшедшего дня.

— Вот лекарства, ногу я вам уже обезболил, но если что – вызывайте. Всегда готов помочь.

Макс кивает. И кидает тяжелый взгляд на Ивана, который вдруг тоже произносит:

— Так, мне тоже пора… Лидка там, наверное, скоро с ума сойдет от беспокойства… Опять подумает, что с бабой какой зависаю… Чао, доброй вам ночи!

И быстро исчезает. Как и все остальные из номера.

“Погодите… Он сказал “доброй вам ночи”? Какое еще “вам”?

* * *

— Ну… мне тоже пора, – неловко освобождаюсь из объятий Горского.

Но тут же ощущаю сильную хватку на своем запястье.

Опускаю взгляд вниз.

Макс, сидящий рядом на стуле, выглядит откровенно жалким. Или пытается таким показаться?

— Посиди со мной немного? – тихо просит он. – Ничего не будет, правда. Я тебе обещаю. Пальцем к тебе не прикоснусь, если не захочешь. Просто побудь со мной рядом.

Сдерживаю тяжелый вздох. Кто бы только знал, как мне сейчас тяжело находиться с ним рядом! Хочется ввалиться к себе в номер, снять с себя одежду и весь этот день, смыть все переживания, выплакать из себя все переживания…

Но я не могу его бросить сейчас. Потому что смотрю в его серьезные глаза и мне не по себе. Ведь Горский не должен быть таким. Он должен, обязан быть насмешливым, вредным и язвительным. Должен ненавидеть меня, в конце концов, за то, что я когда-то его бросила!

“О чем я сейчас думаю… Разве сейчас важно то, что было когда-то давно? Максим ведь чуть не погиб сегодня…”

Я присаживаюсь напротив него.

— Сделать тебе чай?

Я знаю, что в его номере есть небольшая стойка, в которую вмонтирован небольшой бар. Но пить мы сейчас не будем, потому что, как показывает практика, это плохо заканчивается. А вот чай, я надеюсь, там тоже можно найти.

Макс кивает, не сводя с меня взгляда.

Мягко улыбнувшись, я прохожу к бару. По пути цепляю взглядом большую зеленую елку, стоящую в углу. Украшенная игрушками, она так замечательно пахнет хвоей, что тяжесть, до сих пор лежавшая на моих плечах, постепенно тает.

Я завариваю чайник, слушаю его мерное гудение. Отыскиваю в закромах у Макса душистый чай с цитрусами, завариваю… И все это, чувствуя пристальный взгляд спиной.