Книга Отец моего бывшего, страница 36 – Ауриния Лавр

Я сидела рядом — Саша настоял, несмотря на возражения Геннадия Петровича, который явно считал, что «гражданским лицам» не место на таких совещаниях.

— Фотографии сделаны с одной точки, — доложил он сухо. — Набережная, угол Фрунзенской. Снимали с расстояния примерно семидесяти метров, профессиональный объектив. Не телефон, не случайный прохожий.

— Кто? — спросил Саша.

— Денис Крылов. Фрилансер, работает на несколько желтых изданий. Папарацци, по сути. — Геннадий Петрович открыл папку. — Мы проверили его контакты и финансы за последний месяц. За неделю до съемки он получил перевод — триста тысяч рублей — с корпоративного счета компании «ВМ-Консалт».

— «ВМ-Консалт», — повторил Саша медленно. — Это Гледко.

— Компания зарегистрирована на жену Гледко, но управляет ей он. Перевод прошел как оплата за «информационные услуги». — Геннадий Петрович посмотрел на Сашу. — Гледко нанял папарацци, Александр Дмитриевич. Целенаправленно. За вами следили минимум неделю.

Тишина в кабинете стала осязаемой. Саша сидел неподвижно, только пальцы на столе побелели от давления.

— Максим знал? — спросил он тихо.

— Напрямую — нет. Но Крылов после съемки связался с Гледко, а тот в тот же день звонил вашему сыну. Дважды. По двадцать минут.

Я смотрела на Сашу и видела, как за его неподвижным лицом происходит что-то страшное. Не злость — злость была бы проще. Это была боль. Боль отца, который узнал, что сын, пусть косвенно, причастен к тому, что его частная жизнь стала товаром.

— Спасибо, Геннадий Петрович, — сказал Саша ровно. — Крылова — под наблюдение. Фотографии из сети — убрать. Если «Коммерсант» или кто-то еще попытается опубликовать — юристы знают, что делать.

— А Гледко?

— Гледко я займусь сам.

Геннадий Петрович кивнул и вышел, бросив на меня взгляд — не враждебный, но оценивающий. Взгляд человека, который прикидывал, стоит ли эта женщина тех проблем, которые она создает.

Когда дверь закрылась, Саша не двинулся с места. Сидел, глядя на фотографию в папке — мы двое под зонтом, его рука на моей талии, моя голова на его плече. Красивый снимок, если не знать контекста.

— Саш, — позвала я осторожно.

— Мой сын, — сказал он, и его голос был таким глухим, будто шел из-под земли. — Мой сын помогает человеку, который шпионит за мной.

— Он не помогает. Он разговаривает с Гледко — это не одно и то же.

— Это именно одно и то же. — Саша повернулся ко мне. — Олег ничего не делает без поддержки. Он трус — всегда был. Если он нанял папарацци, значит, знал, что Максим одобрит. Или как минимум не остановит.

— Или Максим не знал деталей. Гледко мог действовать от его имени, не ставя в известность.

— Ты его защищаешь?

— Я пытаюсь быть справедливой. — я положила руку на его сжатый кулак. — Максиму двадцать шесть. Он обижен, растерян, чувствует себя преданным. Он ищет союзников — это нормальная реакция. Но это не значит, что он знал про фотографа.

— Нормальная реакция, — повторил Саша с горечью. — Нормальная реакция — поговорить с отцом. Крикнуть, ударить, хлопнуть дверью. Не нанимать шпиона.

— Ты уверен, что Максим знал?

Он молчал.

— Нет, — признал наконец. — Не уверен.

— Тогда не суди его, пока не узнаешь.

Саша посмотрел на меня — долго, пристально, будто видел впервые.

— Ты правда способна защищать человека, который хочет нас разлучить?