Книга Отец моего бывшего, страница 18 – Ауриния Лавр

— Скажите мне уйти, — попросил он, и его голос был хриплым, севшим. — Скажите — и я уйду. И больше никогда не перейду эту границу. Обещаю.

Я должна была сказать. Должна была отступить, произнести правильные слова, спасти нас обоих от того, что не имело будущего. Каждый рациональный аргумент — возраст, Максим, работа, репутация — кричал «отойди». И если бы я послушалась, моя жизнь пошла бы по другому пути. Может быть, более простому. Может быть, более правильному.

Вместо этого я накрыла его руку своей. Прижала его ладонь к своей щеке. И сказала:

— Не уходите.

Его глаза потемнели — зрачки расширились, съедая серую радужку, и в них вспыхнуло что-то, от чего у меня подкосились колени.

— Ева...

— Я знаю, что это безумие, — перебила я, и слова полились сами, потому что я больше не могла их сдерживать. — Знаю, что это неправильно. Знаю про Максима, про работу, про все. Но я тоже не сплю. Тоже ищу вас глазами. Тоже перечитываю ваши пометки на моих отчетах, пытаясь понять, что вы думаете. И я устала притворяться, что это ничего не значит.

Я не успела закончить. Потому что он поцеловал меня.

Не нежно. Не осторожно. Не так, как целуют в первый раз — робко, пробуя, проверяя границы. Это был поцелуй человека, который слишком долго себя сдерживал и наконец сорвался — требовательный, жадный, голодный.

Его руки — в моих волосах, на моей талии, на пояснице, притягивая ближе, еще ближе, будто между нами не должно остаться ни миллиметра пустоты. Мои руки — на его плечах, на его шее, пальцы в коротких волосах на затылке.

Он целовал так, будто от этого зависела его жизнь. И я отвечала так же — потому что в этот момент от этого зависела моя.

Стол уперся мне в бедра. Он приподнял меня — легко, одним движением, будто я ничего не весила — и посадил на край. Шагнул между моих колен, не разрывая поцелуя. Его тело — твердое, горячее — прижималось к моему, и я чувствовала его дыхание, его сердцебиение, его желание.

— Подожди, — выдохнула я, отстраняясь.

Он замер. Мгновенно, как по команде — и это говорило о нем больше, чем любые слова. Его дыхание было тяжелым, сбитым. Губы — припухшие от поцелуя. В глазах — такой жар, что хотелось сгореть.

— Что? — голос хриплый, севший.

— Не здесь. Не так. Не на рабочем столе в пустом офисе, где утром придут люди.

Он закрыл глаза. Сделал глубокий вдох. Выдохнул — медленно, контролируя каждое движение.

— Ты права, — сказал он. И то, что он перешел на «ты», не укрылось от нас обоих.

Он отступил на шаг. Потом на другой. Я осталась сидеть на столе, пытаясь собрать мысли воедино.

— Это... — он провел рукой по лицу, будто пытаясь стереть последние пять минут, — не должно было случиться.

— Но случилось.

— Да.

Молчание. Тяжелое, как все, что между нами.

— Что теперь? — спросила я.

— Не знаю, — ответил он. И эта честность — от человека, который привык знать ответы на все — стоила больше любых обещаний.

— Я не могу делать вид, что этого не было, — сказал он. — Но и продолжать... здесь, в офисе, тайком...

— Тоже не можем, — закончила я. — Я не хочу быть твоим грязным секретом. И ты не заслуживаешь того, чтобы прятаться.

Он посмотрел на меня — внимательно, изучающе, будто увидел что-то новое.

— Нет, — согласился он тихо. — Не заслуживаю.

Я спрыгнула со стола. Поправила блузку. Пригладила волосы. Попыталась выглядеть человеком, которого не только что целовали так, что из головы вышибло все мысли.