Книга Отель с неприятностями, страница 93 – Ася Лавринович

— Нас увидят.

— Ну и пусть.

— Герман…

Он только усмехнулся, подошел ближе и неожиданно нежно поцеловал меня в лоб.

— Что ты делаешь? – шепотом спросила я.

Гера довольно улыбнулся и огляделся по сторонам, передразнивая меня. Затем взял мои прохладные щеки в свои ладони и ответил вполголоса:

— Наношу удар по центру принятия решений.

Я выскользнула из корпуса рано утром, стараясь никого не разбудить. В коридорах было пусто, где-то гудела вентиляция, а за окнами медленно светлело небо.

На улице оказалось холоднее, чем я ожидала. Воздух пах мокрой землей и соснами, над верхушками деревьев начинала разливаться бледно-розовая полоска рассвета.

Гера ждал меня возле машины. Засунув руки в карманы куртки, он стоял, прислонившись к капоту, и смотрел в сторону леса. Волосы после сна были чуть растрепаны, и мне нестерпимо захотелось провести по ним рукой. Когда Гера заметил меня, его лицо сразу стало мягче.

— Доброе утро, – улыбнулся он, – ты все-таки пришла. Я уже хотел уезжать и драматично страдать по дороге, что меня бросили.

— Очень трогательно, – откликнулась я, – я почти прослезилась.

Несколько секунд мы просто стояли рядом, слушая, как где-то вдалеке шумит просыпающийся лес. Я засунула руки в карманы Гериной куртки, привстала на носочки и уткнулась холодным носом в ложбинку у него на шее. Мне не хотелось, чтобы это утро заканчивалось.

— Я кое-что тебе принесла, – сказала я, отстранившись. Достала тетрадь, которую до этого прятала под курткой.

Гера удивленно поднял брови:

— Ого. Это выглядит серьезно.

— Не начинай, а то передумаю.

Я протянула ему свою тетрадь. Самую обычную – потрепанную, с загнутыми уголками страниц и дурацкой наклейкой с луной на обложке. Но почему-то именно сейчас мне стало страшно. Гораздо страшнее, чем когда я целовала его первой в лифте.

— Что это? – осторожно спросил Гера.

— Мои рассказы. Заметки. Всякие идеи.

Он замер, приняв из моих рук тетрадь.

— Ты пишешь?

Я неловко пожала плечами:

— Иногда.

— И ты мне это показываешь?

— Вообще-то, ты первый, кто об этом узнаёт.

Гера даже перестал улыбаться. Он смотрел на тетрадь так осторожно, будто я вручила ему что-то жизненно важное. Хотя, наверное, так оно и было.

— Влада… – начал он, но я смущенно перебила:

— Только не смейся, ладно? И не читай при мне. И вообще, возможно, это была ужасная идея, поэтому совсем не читай! Отдай!

— Эй!

Гера поднял руку с тетрадью так, что я не могла до нее дотянуться.

— Буду читать без тебя, чтобы не смущать, – пообещал он.

У меня предательски вспыхнули щеки.

— Там, кстати… есть и про тебя.

— А вот это звучит интригующе.

Я не выдержала и рассмеялась.

— И еще там наша недописанная сказка про цветок.

Гера открыл тетрадь, пролистал несколько страниц, а потом вдруг усмехнулся:

— Тогда я ее допишу.

— Серьезно?

— Ну а что? Ты сама бросила бедный цветок в экзистенциальном кризисе. Кто-то должен его спасти.

— Герман!

— Все, решено. Я допишу сказку и потом верну тебе тетрадь.

Я улыбнулась, но почему-то именно в этот момент внутри шевельнулась странная грусть. Практика заканчивалась через две недели. И чем ближе становился этот момент, тем страшнее думать, что будет дальше. Наверное, Гера тоже что-то почувствовал, потому что вдруг посмотрел на меня и сказал: