Книга После нас, страница 80 – Катерина Затула

Он задержал на мне взгляд всего на секунду. Потом развернулся и вышел из кухни. Я осталась стоять на месте. Я услышала, как открылась и закрылась входная дверь. Тишина. Я медленно выдохнула. Господи… Всё. Он ушёл. Наконец-то.

Я убрала со стола несколько вещей, которые вообще не нуждались в уборке. Просто чтобы занять руки. Потому что почему-то мысли всё время возвращались к одному. К тому, как он держал Алису. К тому, как она спокойно спала у него на руках. К тому, как он смотрел на неё. К тому как он смотрел на меня… Я резко остановилась. Нет. Не надо. Я уже проходила это. Нельзя снова позволить ему разрушить всё одним взглядом.

Я вымыла кружку, открыла шкафчик и поставила её на место. И в этот момент почувствовала его. Не услышала, почувствовала. Я замерла. Медленно закрыла дверцу и несколько секунд просто стояла спиной. Пальцы всё ещё сжимали ручку. Сердце колотилось где-то в горле. Потом тихо спросила, стараясь, чтобы голос звучал ровно:

— Ты что-то забыл?

Ответа не было. Тишина. Только его дыхание — тяжёлое, неровное. Я закрыла глаза и глубоко вдохнула, пытаясь собраться. Бесполезно. Внутри всё дрожало. Я повернулась. Он стоял у входа в кухню. Пиджак всё ещё был в его руке — он сжимал его так сильно, что побелели костяшки, плечи напряжены, челюсть сжата до предела.

— Никита? — мой голос дрогнул. — Что ты...

Он медленно положил пиджак обратно на тот же стул. Туда же, где он лежал несколько минут назад. Аккуратно, словно принимал решение.

И медленно пошёл ко мне. Я даже не сразу поняла, что происходит. Его шаги — уверенные, тяжёлые, бесшумные — заполнили всю кухню. Я смотрела на его руки. На то, как он сжал их в кулаки, как напряглись мышцы на предплечьях, просвечивая сквозь ткань рубашки. На то, как его взгляд — тёмный, почти чёрный — скользнул по моим открытым плечам, по ключицам, по вырезу сарафана, там, где ткань натянулась на груди. Задержался на полсекунды дольше, чем нужно. Снова вернулся к глазам.

— Не надо, — прошептала я.

Я сама не поняла, кому это сказала. Ему или себе. Потому что руки уже дрожали. Потому что дыхание сбилось. Потому что между ног снова становилось влажно только от одного его приближения.

Он подошёл ближе. Так близко, что я чувствовала жар его тела через тонкую ткань сарафана. Я видела, как вздымается его грудь под рубашкой. Как тяжело он дышит — с хрипом, с надрывом. Как его пальцы сжимаются и разжимаются у бедра, словно он борется сам с собой. Одна пуговица на его рубашке была расстёгнута, и я видела край ключицы, тёмные волоски на груди. Запах его кожи и парфюма ударили в голову.

И всё, что мы весь вечер пытались держать между нами — разговоры об Алисе, документы, адвокаты, обиды — вдруг перестало работать. Испарилось. Остались только мы. И то, что никогда никуда не исчезало.

— Я не могу, — выдохнул он. Голос сел, сорвался на хрип. — Я пытался. Я не могу.

Он сделал ещё шаг, сокращая расстояние до одного вдоха. Я сделала шаг назад. Инстинктивно. Мой затылок упёрся в дверцу шкафчика. Пути к отступлению не было. Он шагнул следом — и теперь нависал надо мной, загораживая свет, заполняя собой всё пространство.

— Никита, отойди, — сказала я, мой голос звучал почти умоляюще. Я упёрлась ладонями ему в грудь — попыталась оттолкнуть. Бесполезно. Он был как стена.