Книга После нас, страница 319 – Катерина Затула

— Продолжишь так делать — закажу зеркало завтра вместе с кольцом.

Щёки обдало жаром. Я сильнее обхватила его ногами и на этот раз уже намеренно сжалась вокруг члена. Никита замер. Медленно поднял голову и посмотрел на меня. В потемневших глазах появилось выражение, от которого внутри всё стянулось ещё сильнее.

— Ты сама напросилась.

— На что именно?

Вместо ответа он перехватил меня за бёдра и одним резким движением перевернул на живот. Я едва успела упереться ладонями в матрас, когда он приподнял мои бёдра и снова вошёл — сразу, глубоко, заставив вскрикнуть. Его пальцы прошлись по моей спине и крепко сжали затылок, прижимая щекой к подушке. Он двигался жёстко, размеренно, полностью подчиняя меня своему ритму. Одной рукой удерживал за талию, другой скользнул вперёд и сжал грудь. Пальцы нашли напряжённый сосок, потянули, заставляя меня выгнуться сильнее.

— Моя, — хрипло произнёс Никита.

Я повернула голову, пытаясь увидеть его лицо.

— Ты слишком увлекаешься местоимениями.

Никита наклонился, прижался грудью к моей спине и обжёг дыханием ухо.

— А тебе не нравится?

— Местоимения нравятся, но твоё молчание во время секса по-прежнему нравится мне больше.

— По тебе не скажешь.

Он снова выпрямился, притянул меня к себе за бёдра и ускорился. Я вцепилась пальцами в покрывало, окончательно перестав контролировать дыхание. Напряжение быстро собиралось внутри, стягиваясь в тугой, почти болезненный узел. Следующие толчки заставили кровать сильнее удариться о стену. Я уже не могла сдерживать стоны, чувствовала только его тело, тяжёлое дыхание за спиной и пальцы, которые скользнули между моих ног. От первого прикосновения всё внутри задрожало.

— Я сейчас…

— Знаю.

Никита развернул меня обратно на спину, не позволяя себе выскользнуть, и снова вошёл до конца. Его ладонь легла мне на шею, большой палец провёл по подбородку.

— Смотри на меня, Катя.

Я открыла глаза. Удовольствие накрыло резко. Тело выгнулось, мышцы судорожно сжались вокруг него. Я попыталась закрыть рот ладонью, но Никита перехватил моё запястье и прижал к подушке. Сам накрыл мои губы своими, забирая сорвавшийся стон. Он продолжал двигаться сквозь каждую волну, продлевая её до тех пор, пока я не начала беспомощно дрожать под ним.

— Больше не могу, — выдохнула я ему в губы.

— Можешь.

Никита сделал ещё несколько глубоких, резких движений, сжал меня в объятиях и вошёл до конца. Его тело напряглось, дыхание оборвалось у моей шеи. Я почувствовала, как он пульсирует внутри. Несколько минут мы не двигались. Он по-прежнему оставался во мне, тяжело дыша мне в шею. В комнате слышались только наше сбившееся дыхание и слишком громкий стук моего сердца.

Потом он медленно отстранился, опустился рядом и сразу притянул меня к себе. Я устроилась головой у него на груди и провела пальцем по одной из оставленных ногтями царапин. Никита поцеловал меня в макушку, и его ладонь легла на мой живот — туда, где, по его твёрдому убеждению, однажды должен был появиться ещё один ребёнок.

За стеной спала наша полуторагодовалая дочь. На полу валялись моё кружевное бельё и его рубашка с оторванной пуговицей. Кольца у меня ещё не было, а предложение Никита сделал посреди ссоры и примерно за двадцать минут до секса. С правильной последовательностью событий мы снова не справились.