Книга После нас, страница 309 – Катерина Затула

— Услышала, — тихо произнесла я.

Напряжение в его лице немного ослабло.

— Хорошо.

— Теперь отпустишь?

— Нет.

Я прикрыла глаза и медленно выдохнула.

— Почему я вообще спросила?

Из сада донёсся голос Леонида, приглашавшего гостей занять места. Никита посмотрел в сторону столов, затем снова на меня.

— Мы закончим этот разговор дома.

— Я его не начинала.

— Тем не менее закончим.

Он повёл меня к столам, так и не убрав руки с моей талии. Со стороны мы наверняка выглядели почти неприлично счастливыми: он не отпускал меня ни на шаг, я позволяла вести себя сквозь толпу и даже сохраняла подобие улыбки.

Только на большом пальце всё ещё оставался едва заметный след чужой помады, и я чувствовала его так, словно обожглась.

Катя

Остаток вечера прошёл на удивление спокойно. Ксения больше к нам не подходила, Мира держалась на противоположной стороне, а Сергей уехал раньше, чем подали десерт. Никита всё время оставался рядом. Разговаривал с гостями, отвечал на вопросы, несколько раз отходил к Леониду, но его рука неизменно возвращалась на мою талию, словно Азаматов проверял, не исчезла ли я за те несколько минут, пока он смотрел в другую сторону.

Я не исчезала. Улыбалась, поддерживала разговоры и даже смеялась, когда жена одного из соседей рассказывала о скандале с дизайнером, перепутавшим оттенки итальянского мрамора. Никто из окружающих не догадался бы, что перед глазами у меня всё ещё стоял бледный след помады на щеке Никиты.

Я не спрашивала его о Ксении. Не выясняла, сколько раз она ночевала в доме, в какой комнате оставляла вещи и что именно происходило между ними на Мальдивах. Он был свободен. Я жила в Америке и не собиралась возвращаться. Всё случившееся укладывалось в простую и совершенно безупречную логику. Только логика почему-то не помогала.

В машине я села возле окна и смотрела на освещённые ворота соседних домов. Никита несколько минут молчал, затем положил руку мне на колено. Я опустила взгляд на его пальцы и спокойно переложила её на сиденье между нами. Он повернул голову.

— Что ты делаешь?

— Сижу в машине.

— Я заметил.

— Тогда зачем спрашиваешь?

Ответа не последовало. Никита больше ко мне не прикасался, но до самого дома я чувствовала на себе его взгляд.

В холле нас встретила Вера. Она уже переоделась в ночную рубашку и халат, однако, видимо, решила дождаться нашего возвращения.

— Алиса давно спит, — сообщила она. — Немного покапризничала, искала вас, но потом выпила кефир и успокоилась.

— Просыпалась? — сразу спросил Никита.

— Нет, Никита Владимирович. И если вы сейчас не станете поправлять ей подушку, укрывать одеялом и проверять, дышит ли ребёнок, то прекрасно проспит до утра.

Я сняла туфли и посмотрела на Веру с искренним уважением.

— Наконец-то в этом доме появился человек, способный говорить ему правду.

— В этом доме такой человек был всегда, — невозмутимо ответила она.

— Не сомневаюсь. Просто раньше он вас не слушал.

— Я и сейчас не собираюсь вас слушать, — сообщил Никита.

Он всё-таки поднялся в детскую. Я пошла следом, потому что сама хотела увидеть Алису. Дочь спала, разметавшись поперёк кровати и зажав зайца между коленями. Одеяло лежало в ногах. Никита осторожно поднял его, накрыл Алису и несколько секунд смотрел на неё. Я стояла рядом и почти физически ощущала, как меняется его лицо. Исчезало напряжение, разглаживалась складка между бровями. Возле дочери он каждый раз становился другим человеком, хотя сам наверняка этого не замечал. Я наклонилась, легко поцеловала Алису в тёмные кудри и вышла первой.