Книга После нас, страница 272 – Катерина Затула

— Не из-за Алисы. Не потому, что ты живёшь в моём доме. И не потому, что сейчас пытаешься из него уйти. Я люблю именно тебя, Катя. И это началось задолго до того, как ты поселилась здесь.

Его ладонь легла на мою шею. Пальцы сомкнулись на затылке, удерживая на месте, а взгляд впился в мой — тяжёлый, прямой, не позволяющий отвернуться.

— Если мне действительно придётся выбирать между тобой и всем остальным, всё остальное подстроится. Не ты.

Я смотрела на него, чувствуя, как внутри болезненно сжимается что-то тёплое. Глаза снова защипало.

— И давно?

Пальцы на моей шее сжались сильнее. На этот раз Никита ответил не сразу.

— Давно.

— Насколько?

Несколько секунд он молча смотрел на меня.

— Значительно дольше, чем должен был.

Никита

Когда именно Аверина начала занимать слишком много места в моей голове, я не знал. У таких вещей не бывает точного срока. Невозможно открыть календарь и найти день, когда женщина, на которую ты не имел права смотреть, перестала быть просто подругой жены, которую приходилось терпеть за общим столом, и стала первой, кого ищешь глазами, входя в помещение.

Сначала я просто начал на неё смотреть. Не постоянно. Не так, чтобы это мог заметить кто-нибудь ещё. Короткими взглядами, которым всегда находилось объяснение. Катя слишком громко смеялась. Снова перебивала собеседника. Явилась в очередном платье, созданном исключительно для того, чтобы окружающие мужчины забывали, зачем вообще пришли. Объяснения всегда находились. Проблема была лишь в том, что других женщин мне не требовалось объяснять самому себе.

Аверина умела привлекать внимание, даже когда ничего для этого не делала. Её манеру разговаривать легко было принять за флирт. Она смотрела прямо в глаза, чуть склоняла голову, улыбалась, легко касалась чужой руки и смеялась так, словно мужчина напротив только что сказал что-то предназначенное исключительно для неё. Через пять минут официант приносил блюдо, которого не было в меню, администратор находил столик в забитом ресторане, а незнакомый человек был уверен, что между ними возникло что-то особенное.

Катя ничего не обещала. Она просто разговаривала. Одинаково тепло — с женщинами, стариками, детьми, друзьями и обслуживающим персоналом. Только мужики почти всегда понимали это иначе. Начинали расправлять плечи, придвигаться ближе, предлагать помощь, о которой их не просили. Я замечал всегда. Видел, как менялись их взгляды, куда опускались, насколько дольше необходимого задерживались на её лице и теле. И каждый раз испытывал одно и то же глухое раздражение, хотя тогда ещё убеждал себя, что меня выводит из себя исключительно мужская предсказуемость перед идеально спроектированной женской внешностью. На самом деле мне просто не нравилось, когда на неё смотрели другие.

Я хорошо помнил Тенерифе. Мы отдыхали большой компанией. Днём почти все собрались у бассейна. Кристина разговаривала с кем-то из знакомых, я просматривал сообщения в телефоне. Катя лежала на соседнем шезлонге в чёрном купальнике и больших тёмных очках. Тонкие бретели купальника спустила с плеч, чтобы не осталось следов. Светлые волосы были собраны наверх. Кожа блестела от воды и масла для загара. Ничего особенного. Красивая молодая женщина возле бассейна. Таких на курорте было достаточно. Только смотрел я почему-то именно на неё.