Книга После нас, страница 265 – Катерина Затула

Я перевернула ещё несколько страниц. Экономическая программа, благотворительные проекты, возможные оппоненты, целевые группы. Моё имя появилось ближе к концу — в разделе «Личный и семейный контур».

Сначала речь шла о разводе Никиты. Отсутствие публичного конфликта с бывшей супругой оценивалось положительно. Отдельно отмечалось, что Кристина давно находится в другом браке, имеет ребёнка и не заинтересована в возвращении к истории прежней семьи. Возобновление этой темы считалось маловероятным без нового информационного повода. Таким поводом, как выяснилось на следующей странице, являлась я.

Я медленно опустилась в кресло Никиты. В документе меня называли «связанным субъектом». Рядом с именем стояли оценки: высокая вероятность повторной актуализации, низкая управляемость информационного поля и существенный потенциальный ущерб.

Связанный субъект Аверина Екатерина Андреевна. Почти человек. Просто с некоторыми репутационными осложнениями.

Дальше коротко перечислялось почему. Многолетняя дружба с бывшей супругой Никиты. Возможность интерпретировать наши отношения как начавшиеся ещё во время их брака. Недавние публикации о мужчинах из списка «Форбс». Версия о сокрытии ребёнка от отца и последующем финансовом урегулировании. Подозрение в материальной заинтересованности.

Никто не называл меня шлюхой. Никто не обвинял прямо. Люди просто собрали всю грязь, которую обо мне написали, убрали оскорбления и перенесли в аккуратную таблицу. От этого почему-то стало ещё хуже. Чужое хамство можно было высмеять. Сухому анализу хотелось верить.

Я заставила себя читать дальше. Недавнее признание отцовства, по мнению авторов, могло усилить образ Никиты как зрелого и ответственного мужчины. Сам факт существования Алисы воспринимался преимущественно положительно — особенно при условии, что он будет демонстрировать участие в жизни дочери, не раскрывая обстоятельств её рождения. С Алисой всё было прекрасно.

Проблемы начинались с её матери. По результатам предварительных фокус-групп публичное подтверждение отношений со мной усиливало негатив среди женщин старше тридцати пяти лет и людей, чувствительных к темам социального неравенства, демонстративного потребления и двойных стандартов. Какая прелесть. Никогда не подозревала, что способна одним фактом своего существования испортить Азаматову отношения сразу с несколькими группами избирателей.

Под таблицей начинались рекомендации. Отцовство следовало подтверждать. Участие в жизни Алисы — подчёркивать. Характер отношений с матерью ребёнка — не комментировать. Для ответов прессе предлагалась короткая формулировка: «Никита Владимирович не обсуждает частную жизнь матери своей дочери». Матери дочери. Не его женщины, не человека, который жил в его доме и спал рядом с ним. Даже не Екатерины Авериной. Просто матери ребёнка.

Я перелистнула страницу. Политтехнологи рекомендовали исключить совместные публичные появления, интервью, домашние съёмки и любую возможность использовать меня в семейном позиционировании кандидата.

Отдельный пункт касался Барвихи. Если информация о совместном проживании станет публичной, моё присутствие в доме следовало объяснять временной мерой безопасности после утечки адреса Алисы.

Я перечитала предложение. Временная мера. И ведь это не было ложью. Именно поэтому Никита перевёз нас сюда. Возле моего подъезда появились журналисты, и он решил, что дочь больше не должна там оставаться.