Книга После нас, страница 235 – Катерина Затула

— Нет. — Он прижал меня к зеркалу. Холодная поверхность коснулась голой спины. — Я тебя держу.

Никита удерживал меня на весу одной рукой, второй торопливо расстегнул ремень и брюки. Я почувствовала его между ног и судорожно вдохнула. Он прижался головкой к моим мокрым складкам, и я судорожно вдохнула, вцепившись в его плечи.

— Смотри на меня, — приказал он.

Никита медленно вошёл, продолжая держать меня на руках. Я обхватила его шею, прижалась лбом к его лбу. Он замер глубоко внутри.

— Нормально?

— Да, — выдохнула я.

Только тогда он начал двигаться — сразу резко, без осторожности. Крепко сжимая мои ягодицы, Никита приподнимал меня и каждым толчком снова насаживал на себя до предела. Сам двигался навстречу, жёстко вбиваясь снизу, и от этой двойной силы спина раз за разом ударялась о прохладное зеркало. Я держалась за его шею, полностью отдав ему собственный вес. Каблуки скользили по широкой спине, пальцы цеплялись за ворот рубашки. Никита управлял каждым движением: поднимал меня на несколько сантиметров и тут же резко опускал, заставляя принимать его глубже.

— Вот так ты хотела? — хрипло спросил он.

— Да, — выдохнула я, чувствуя, как внутри уже нарастает что-то горячее и неудержимое, — но бывало и лучше.

Пальцы сильнее впились в ягодицы. Следующим движением он резко насадил меня на себя и одновременно толкнулся навстречу. Я вскрикнула, ещё крепче обхватывая его ногами.

— Сама попросила.

После этого Никита окончательно перестал сдерживаться. Поднимал и опускал меня в одном тяжёлом ритме со своими толчками, используя моё тело так, как хотел, но надёжно удерживая на весу. Его бёдра били по моим, и каждый удар отдавался влажным шлепком, смешиваясь с моими стонами и его прерывистым дыханием.

Я попыталась опустить голову ему на плечо, но Никита поймал меня за волосы.

— Нет. Смотреть на меня.

Он заставил меня встретиться с ним взглядом. Напряжение взорвалось внутри. Я вскрикнула его имя, сжалась вокруг него и задрожала всем телом.

Никита продолжал держать меня на весу, не позволяя ни отвернуться, ни опустить ноги. Почувствовав, как меня накрыло, он окончательно перестал сдерживаться. Несколько последних движений были особенно сильными — резкими, почти болезненными для моего ставшего слишком чувствительным тела. Каждое выбивало из меня короткий, сдавленный вскрик и ещё крепче прижимало меня к нему.

— Никита…

Он только сильнее сжал мои ягодицы. Поднимал и с силой опускал меня на себя, словно ему всё ещё было недостаточно. Я вцепилась в его плечи, но ног не разомкнула, хотя от почти невыносимой остроты ощущений по всему телу проходила дрожь, а низ живота горел огнём. Последним движением он притянул меня до предела — насадил полностью, до основания, — и замер. Его мышцы напряглись под моими ладонями, лицо исказилось, а из груди вырвался тяжёлый хрип. Даже тогда он не позволил мне отстраниться — продолжал удерживать на себе, крепко прижимая к груди, пока дрожь проходила по его телу одна за другой.

Несколько секунд мы оба не двигались. Я слышала только наше сбившееся дыхание и чувствовала бешеные удары его сердца под ладонью. Ноги всё ещё обхватывали его бёдра, но сил удерживать их уже не осталось. Никита разжал мои ноги сам и осторожно опустил меня на пол, однако рук не убрал. Без его поддержки ноги на каблуках совершенно не желали держать.