Книга После нас, страница 221 – Катерина Затула

— Ты сам согласился выгулять моё новое платье.

— Я не знал, что выгуливать придётся практически голую тебя.

— Всё стратегически важное прикрыто.

— Катя.

Предупреждение прозвучало значительно жёстче. Я продолжила спускаться, старательно сохраняя невозмутимое выражение лица. На последних ступенях Никита встретил меня сам. Его ладонь легла на талию и сразу скользнула к одному из вырезов. Пальцы коснулись обнажённой кожи на бедре, прошлись вдоль края платья и обнаружили почти невидимый тонкий ремешок. Взгляд стал ещё тяжелее.

— Это на тебе что, всё бельё?

— Вообще-то полноценные трусики. Просто телесные и почти незаметные. Не всякое бельё обязано выглядеть как семейные парашюты твоего размера.

Никита подцепил пальцем тонкий ремешок и слегка оттянул.

— Это ты называешь полноценными трусиками?

— Всё необходимое они прикрывают.

Он отпустил ремешок. Тот тихо щёлкнул по коже.

— Ничего они не прикрывают.

— Значит, несмотря на возраст, зрение у тебя сохранилось прекрасно. Поздравляю.

Его пальцы прошли глубже под край ткани.

— Я сказал переодеться.

— А я сказала, что хочу пойти в ресторан именно в этом платье.

— В таком виде ты будешь сидеть дома.

Я вскинула бровь.

— Прекрасно. Тогда иди отмечать сделку один. Я открою вино, вызову Елену, и мы вместе обсудим, кого ещё из соседей стоит пригласить.

Пальцы на моём бедре сжались.

— Не советую.

— А что мне ещё делать? Ты запер меня в Барвихе, а теперь даже платье выбрать не разрешаешь.

— Я тебя не запирал.

— Конечно. Просто приставил охрану, перевёз вещи и сообщил, что домой я больше не вернусь.

— Ты сама попросила пойти в ресторан.

— И сама выбрала, в чём пойду.

Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга. Я прекрасно видела, как Никита пытается решить, что сильнее его раздражает: количество открытой кожи или понимание, что на эту кожу весь вечер будут смотреть другие мужчины. Его ладонь медленно скользнула с бедра на ягодицу и сжалась поверх тонкой ткани.

— Ты специально это надела.

— Конечно. Я потратила почти час, чтобы выглядеть красиво исключительно для официанта.

Карие глаза потемнели.

— Ещё одно слово — и никакого ресторана не будет.

— Боишься, что все увидят, какую развратную женщину ты поселил у себя?

Выражение его лица мгновенно изменилось. Желание никуда не исчезло, но поверх него появилась знакомая жёсткость.

— Не начинай. Мне плевать, что пишут. Это всё предназначено мне.

Он развернул меня к зеркалу возле лестницы. Встал за спиной, обхватил за талию и прижал к себе. Несмотря на шпильки, в отражении рядом с его крупной фигурой я всё равно казалась маленькой. Почти хрупкой. Ладонь Никиты снова легла на обнажённое бедро и медленно скользнула вверх, к краю почти незаметного телесного белья. Уголок его рта едва заметно приподнялся. Никита наклонился к моему уху.

— Хорошо. Иди так. В ресторане от меня не отходишь и пиджак накинешь.

Я подозрительно посмотрела на него через зеркало.

— Ничего себе, ты позволил мне самой выбрать себе платье. Спасибо тебе большое.

— Я понял, что спорить бессмысленно. Зато когда вернёмся, я сниму его с тебя сам.

— Только аккуратно. Оно дорогое из последней коллекции.

Его ладонь скользнула ниже и задержалась между моих бёдер поверх узкой полоски ткани. Я резко вдохнула.

— Никита… Мы опоздаем.