Книга Стервочка Лиса, страница 88 – Лана Муар

— Чего?

— Я видео запишу! Ну, Елисей, тебе же это проще простого.

— Видео хочешь? Сейчас ты у меня такое видео получишь…

Курс акробатического жонглирования людьми в списке моих способностей отсутствовал и, в принципе, являлся далеко не первостепенной необходимостью. Вот выключение особо активных с нанесением увечий различной степени тяжести в процессе – да. Знаем, любим, практикуем. Но видимо пришел тот час, когда грубую силу приходится применять в мирном русле. Раскачав Забаву посильнее, я подбросил ее под потолок и хмыкнул, услышав счастливый визг. Дитё малое, блин. Ещё бы этому дитю втемяшть в головушку, что стоит с осторожностью провоцировать дяденек криками: «Ещё!». Будет тебе ещё. Такое «еще» устрою, что мало не покажется. Очередные качели, визг и мне становится одновременно страшно и приятно от того, что Забава ни капли не сомневается в том, что я ее поймаю. Визжит поросёнком, размахивая руками и ногами, оказавшись в воздухе, и срывается в ультразвук, когда мои руки ее подхватывают у самого пола и, перехватив за лодыжку и запястье, начинают крутить словно карусель. Дурная. И я судя по взглядам Дюка и Быка тоже ушел не дальше. Стоят в дверях, стараясь не отсвечивать лишний раз, и ржут. Ну да. Босс ударился в детство. Плевать. Мне нравится слышать заливистых смех одной мартышки, а как это выглядит со стороны охраны – дело далеко не первостепенное.

— Все, хватит, – я ловлю Забаву и осторожно опускаю на пол, не выпуская из рук.

Игры с вестибулярным аппаратом имеют одно поганое свойство – после них мозг пару минут лихорадочно восстанавливает реальное положение тела, и оно обязательно грохнется, если все пустить на самотёк. И да, Забава мотыляется из стороны в сторону, удерживая равновесие, только из-за того, что держится за мою талию.

— Классянский! Спасибо! – выдыхает она, уткнувшись носом мне в грудь. – Ой, что ж так кружит-то… Ёжики конопатые.

— Держись, конопатая мартышка.

Я снова подхватываю ее на руки и иду к лестнице, поднимаюсь на второй этаж, а потом замираю, не зная как лучше поступить: отнести в гостевую или все же к себе в спальню. Черт!

— Может монетку дать? – прыснула Забава – никуда без ехидства, – и тут же фыркнула, сморщив нос. – В любом случае кому-то не помешало бы принять ванну для начала.

— Спинку потрешь?

— Маленький что ли?

— Погоди-ка, – опустив на пол Забаву, я обернулся назад и ткнул пальцем в холл первого этажа. – Это ведь я там сейчас Карлсона изображал и визжал на виражах? Или, может быть, я болтался вверх тормашками и вопил от восторга?

— Чего завелся-то сразу? – набычилась она. – Можно и без наездов. Потру. Мне как бы не тяжело. Может, даже сама так прозрачненько намекаю на что-нибудь р-р-р-романтичное. Ванка там, пенка, свечечки, музычка… А ты взял и весь порыв испоганил. С девушками что ли не общался?

— С такими, как ты, нет.

— Да ладно? Это я что, особенная что ли, да? Правда что ли?

И стоит, зараза, ресничками хлопает. Сама невинность и наивность.

— Да иди ты в… в пень! – прохрипел я и, бурча под нос где именно видел ее особенность, пошел в спальню.

— Ты пока там раздевайся, водичку включай, – донеслось мне в догонку. – Я через пять минут подойду и потру твою спинку. А может и не только спинку.

Промурлыкала настолько многообещающе и так интригующе, что у меня застучало в висках, но спустя секунду услышал сдавленное хихиканье за спиной и заскрипел зубами. Стерва!