Книга Стервочка Лиса, страница 150 – Лана Муар

— Только то, что не касается наших ушей.

Паразит. Денис вроде бы ничего и не сказал, но я краснею от понятного всем подтекста в его словах до самых корней волос и боюсь представить, что могли услышать охранники, а они ведь слышали, не могли не слышать, когда мы с Елисеем… Ох ты ж ешкин кот… Я же там… Стыдобища-то какая… Отвернувшись к окну, чтобы не отсвечивать своей моськой, превратившейся в спелую помидорку по цвету, мне хочется провалиться сквозь землю и влупить побольнее по бритому затылку Дюка, чтобы впредь думал о чем говорить. Но, видимо, только меня одну смутила прозвучавшая фраза. Лайк и Денис уже через минуту начали негромко переговариваться о чем-то своем, Юлиана, справившись с удивлением, с головой погрузилась в свой телефон – строчит что-то наманикюренным пальчиком быстро-быстро, едва ли не со скоростью хорошей стенографистки. И я одна тут краснею, как рак. Хотя, если хорошенько пораскинуть мозгами, ничего криминального не услышала, больше додумала, докрутила. Ведь и вправду, Дюк и Бык прекрасно понимают, чем мы с Елисеем занимались в его спальне. Да и до моего появления в доме явно не раз и не два слышали стонущих Рыбок и Заек… Ненавижу!!! Яйца оторву! А им, если хоть ещё одна на него посмотрит или попробует подойти ближе чем на километр, бошки поотрываю нахрен!!! Эта внезапная клокочущая ревность шарахнула по голове с такой силой, что из ушей пар повалил, а я чуть не зарычала вслух, присматриваясь к Юлиане по-новой, сравнивая, как она меня несколько минут назад. Думала, я не замечу? Ещё как замечу. Конопатики, фас! Маникюрчик, да? Костюмчик – пиджачок с брюками, чтобы ножки длиннее казались? А грудь побольше, приподнятая лифчиком пуш-ап, я так понимаю? Ещё и причесочка воздушная, струящаяся… Нельзя что ли не так вызывающе одеваться и выглядеть не настолько… сексуально? Или меня так втоптать решила? И ведь той же самой головой понимаю – Юлиана не просто красивая, мать ее, девушка-юрист, каких сотни, если не тысячи, а очень и даже слишком красивая. Скорее всего одевается так всегда, и я рядом все равно потеряюсь, реши вырядиться в что-то похожее… Только внутри меня клокочет от одной мысли, что в офисе она конечно же строит глазки Елисею, хлопая ресничками, или, задумавшись, покусывает губу, вот так же, как сейчас… Я же знаю, как мой Кабанюша на это реагирует. Прибью! Господи, вот сказал бы мне кто, что стану такой ярой собственницей, не поверила. Угу. Как же. Ещё какая собственница, как оказалось. Просто раньше некого было ревновать. И не к кому. А сейчас сижу и воочию вижу, как эту фифочку расфуфыренную за лахудры из машины вытаскиваю и о капот головушкой крашеной, о капот, чтобы знала, что за свое я и глаза выцарапаю, и пальцы холеные переломаю, и губы расквашу в такую уточку, что… Распелась тут… «Елисей Гордеевич просто бог!» «Как?» А вот так! Мой! Мой он! МОЙ!!! Никому не отдам! Никому!!! А ты… Ты! Выдра! Вот ты кто!

— Забава Андреевна? – спросила Юлиана, оторвавшись от телефона. – С вами все хорошо? Может какую-нибудь таблетку дать?

— Нет, спасибо, все нормально, – прошипела я и, скрипнув зубами, изобразила свою самую милую улыбку. – Просто устала.

Ага. Устала я. Как же. Не дождешься! Так приласкаю, что самой таблеточки потребуются! Я тебе не очередная Рыбка или Зайка! Меня так просто не подвинешь! Развели тут очередь… Сучки!