Онлайн книга «Стервочка Лиса»
|
— Забавная ты девочка, Забава, – выдохнула она, натягивая на себя одеяло. – Не переживай за меня, я сама врач. Это все с непривычки. Сто лет за операционным столом не стояла, а теперь откаты пришли, – оторвала голову от подушки и махнула ладонью в сторону Елисея вбежавшей на мой крик медсестре. – Милочка, проверьте показатели. Девочка волнуется, что что-то не так. А когда я приоткрыла рот, чтобы сказать истинную причину вызова, сжала мое запястье неожиданно сильными пальцами: — Я врач, и сама знаю, что со мной происходит. Разбуди, когда придут девочки. — Но вы… — Не спорь, – проводила взглядом медсестру, пожавшую плечами на такой бестолковый вызов, и улыбнулась мне. – Со мной не спорь. Я, как золотая рыбка, ещё очень сильно пригожусь тебе. Иди к Елисею. Сейчас ты ему нужна, как воздух, а тратишь свое время на меня, старую глупую женщину. Иди, Забава, – опустила голову и прикрыла глаза. – Девочки придут, разбуди обязательно. — Хорошо, Виктория Александровна. Разбужу. Может вам что-то принести? Женщина проваливается в сон так резко и внезапно, что я несколько минут не могу понять, почему она не отвечает на вопрос. И только услышав ее дыхание, спокойное и умиротворённое, поднимаюсь, но вместо того, чтобы вернуться к Елисею, иду в ординаторскую хирургии, беззвучно ругая топающего за спиной Быка. Стучусь, перед тем как войти, и шепотом – на кушетке, отвернувшись к стене, дремлет, похрапывая, врач, – зову: — Паш? Можешь выйти на минутку? — Заходи, Путятишна, – отвечает он в полный голос, не обращая никакого внимания на спящего. – Этого после двух пузырей коньяка пушкой не разбудишь. Что-то случилось? — Паш, там Виктория Александровна… — В курсе, – кивает, продолжая писать своим ровным, каллиграфическим почерком зубодробительную латынь диагноза или какого-то лекарства, закрывает историю болезни, перекладывает в стопочку справа и берет следующую. – Последствия переутомления на лицо. Вот тебе на заметку, что будет, если долго не оперировать, а потом сразу после работы двадцать часов отстоять у стола. Кофе хочешь? — Хочу, – киваю я, и Пашка скрывается за ширмой, щелкает кнопкой чайника, продолжая вещать голосом циничного оракула Рыжова: — И все равно не могу не признать – Миронова лучшая, с кем мне доводилось оперировать. Если бы не вся хреновость ситуации, я бы даже порадовался такому счастью, но, как видишь… Тебе сахара сколько? Одну, две? — Давай две. — О-о-о, Путятишну потянуло на сладкое? – хмыкает из-за ширмы, брякая ложкой. – И давно у вас такие закидоны, Забава Андреевна? Или это от ворвавшегося в вашу жизнь чудодества под пошлым названием «секс обыкновенный и необыкновенный»? — Дурак, – беззлобно фыркаю я. – Как будто не знаешь, что я черный кофе терпеть не перевариваю. — Да ладно тебе губы дуть. Коньячку капнуть для вкуса? — Страждущему лучше оставь на опохмел. Обойдусь. — Как хотите. Было бы предложено, – выходит с двумя кружками и одну протягивает мне, – Прошу, – отпивает из своей, опускаясь на стул, и несколько секунд смотрит в окно. – Так вот о чем это я? Ах да, я бы порадовался, что смог с ней поработать, но не приведи господь никому таких случаев. Ну его нафиг. — А у тебя тоже так бывает? Ну, откаты эти? – спрашиваю, осторожно пробуя сделать глоток откровенного кипятка. |