Книга Стервочка Лиса, страница 113 – Лана Муар

— Кто-нибудь, – попыталась позвать я на помощь, но из горла раздалось лишь задушенное жалобное сипение.

Гуль и Галл, уже давным давно ушлепавшие вперёд, обернулись, притопали обратно и встали по обе стороны от меня. Трешнятина! Только этого мне не хватало. Ноги и так слушаться отказываются, а теперь ещё толкать вас что ли? Выдохнув, я сдвинула, прилипающую к полу, стопу, уперлась коленкой в бок песеля, он тоже сдвинулся на миллиметр, следом второй, будто подталкивал правую ногу, и тут зазвонил телефон в моей ладони. Здрасьте, пипец на максималках заказывали? Я завизжала, как резаная, и дернулась, пришибленная собственным визгом, усиленного эхом в несколько раз. Мобильный подлетел в воздух, сделал пару оборотов в воздухе и плашмя грохнулся точнехонько в центр бассейна. Плюх! И новенький айфончик, покачиваясь, словно в замедленной съёмке, стал погружаться в воду. Я икнула, наблюдая за всем этим неспешным утоплением, и завизжала от взволнованного голоса Дениса:

— Забава Андреевна?

— Я… я… я…

— Не волнуйтесь, я достану. Давайте я вам помогу?

— Д… д… да… – отбивая зубами частую дробь выдавила я и с каким-то невероятным облегчением выдохнула, когда бассейн перед глазами исчез, а вместо него появилась рубашка Дюка.

— Я вас держу. Идти сможете? – спросил он, осторожно развернул меня и повел к дверям.

Трешнятина полнейшая. Я переставляла ноги, не чувствуя их. Словно все тело в один миг превратилось в бесформенное трясущееся желе. На подходе к кухне навстречу вылетел Бык с какой-то пулеметиной в руках, о чем-то коротко спросил Дениса, тот ему ответил и меня повели на кухню. Усадили за стол, всучили в руки кружку и заставили сделать глоток. Я угукнула, жадно хватанула все содержимое до дна и, выпучив глаза, захрипела. Рот, глотка и желудок вспыхнули адским огнем, превращая меня в уменьшенную копию настоящего дракона. Из глаз брызнули слезы, но они не успевали докатиться даже до середины щек, испаряясь по пути.

— Что это за бабуйня? – просипела я, отдышавшись.

— «Гленфарклас», – ответил Бык, развернув бутылку этикеткой. – Забористая вещь!

— Чего?

— Виски, – упростил Дюк. – Ещё накапать?

— Совсем придурки? – я покрутила пальцем у виска. – Воды что ли не было?

— Что-то не подумали. Виноваты, исправимся.

— Мерзость. Как вы ее пьете?

— А мы его и не пьем.

— Тогда вдвойне придурки! – припечатала я, отодвигая от себя кружку. Посмотрела на озадаченные моими визгами лица и выдохнула. – Я воды боюсь до усрачки. Мама меня в детстве с лодки в озеро скинула, чтобы я плавать научилась.

— Идиотка, – пробурчал Дюк, а Бык только помотал головой, видимо решив поберечь мои нежные девичьи ушки.

Ну да. Маман у меня, скажем так, крайне экстравагантная женщина со своеобразными закидонами. И как ее папа до сих пор терпит? Я бы с таким человеком, как мама, долго жить под одной крышей не смогла. Вот и свинтила, только стукнуло восемнадцать. Папу было жалко, конечно. Он со мной и в садик выходил, и в школу отводил, и на больничных высидел, и в куклы играл, пока мама гавкала на всех вокруг, а на него с особенным восторгом. Что там у них не срослось, где и когда они умудрились так рассобачиться, не знаю. Папа не рассказывал, сколько бы я его не пытала, убеждая, что все у них хорошо, и это мне просто кажется, а спрашивать у мамы… Не-не-не. Мне и без этого экстрима хватало. Если уж она меня в озеро швырнула не сомневаясь ни минуту в том, что я выплыву и не утону, то о каких разговорах по душам может идти речь? Ну на фиг. Я себе враг что ли? Но как бы не было жалко папу, свинтила и возвращаться обратно не собиралась. Правда от вида зубастой расчёски первый год самостоятельной жизни шарахалась, вспоминая затянутые до ужаса косички. Извините, касатики, но здесь сам боженька орать велел. Травма у меня психологическая, а у вас тут бассейн бездонный. Б-р-р-р!