Книга Большая Ягодка для Генерала, страница 11 – Ольга Дашкова

— Предыдущий был перерезан, – сказал я. – Ночью. Как раз в том месте, где в заборе брешь.

Тишина, Валентина переводила взгляд с меня на Раису.

— Кто-то перерезал проволоку, – ровным голосом сказал я. – Аккуратно и профессионально. Не знаете, кто это мог быть?

— Бывает, – совершенно невозмутимо сказала Раиса Захаровна. – Проволока – она хрупкая.

— Колючая проволока не хрупкая.

— Быстро ржавеет.

— Я поставил ее вчера.

— У нас влажный климат.

Я смотрел на нее, она смотрела на меня. Валентина за прилавком беззвучно положила локти на стекло и чуть наклонилась вперед, ожидая развязки.

— Раиса Захаровна, – сказал я тем тоном, которым когда-то заставлял замолчать участников совещаний, – вы перерезали мою проволоку.

— Боже упаси, Иван Миронович, – ответила она тем же тоном, – докажите.

— У вас в сарае найдутся бокорезы?

— Бокорезы найдутся у половины деревни. Это деревня, а не театр.

— Проволока была натянута ровно там, где ваши гуси ходят на пруд.

— Совпадение.

— Это уже второй раз.

— Что – второй раз?

— Второй раз вы разрушаете мои заградительные сооружения.

— «Заградительные сооружения», – повторила она с таким выражением, будто попробовала эти слова на вкус и сочла их чрезмерными. – Иван Миронович, это деревенский забор, а не государственная граница.

— Для ваших гусей – достаточно.

— Для моих гусей ваш забор – недоразумение, а не препятствие. Они ходили к этому пруду еще до того, как вы узнали о существовании этой деревни.

— Теперь я знаю. И я против.

— Зафиксировано, – сказала она. – Гуси приняли к сведению и продолжают движение.

Валентина у кассы издала короткий звук. Возможно, это был кашель.

— Я куплю новую проволоку.

— Ваше право.

— И натяну ее заново.

— Удачи.

— Раиса Захаровна.

— Иван Миронович.

Мы смотрели друг на друга через прилавок. Валентина пробивала чек с видом человека, который выполняет свой служебный долг, но в целом не прочь послушать еще что-нибудь.

Я расплатился, взял сумку и моток новой проволоки.

— Гречку перед варкой замочите, – сказала мне в спину Раиса Захаровна. – На час. Лучше разварится.

Я остановился в дверях.

— Проволоку не трогай, – сказал, не оборачиваясь.

— Не обещаю, – ответила она.

Я вышел. На улице остановился, поставил сумку на землю и посмотрел на небо. Небо было синим, безоблачным и не имело никакого отношения к происходящему.

За спиной скрипнула дверь, Раиса Захаровна вышла, подошла к велосипеду, он стоял у стены магазина как ни в чем не бывало, положила сумку в плетеную корзину, привычно перекинула ногу через раму, оттолкнулась.

Сарафан тут же подхватил ветер, волосы красиво разлетелись в стороны. Она не придерживала их, не оглядывалась, не тормозила, просто ехала, прямо и уверенно, слегка наклонившись вперед.

На повороте притормозила. Обернулась.

— И не забудьте про молоко, – крикнула она. – В вашем списке было молоко. Вы его не взяли. Но лучше брать местное, оно вкуснее, уж поверьте.

И уехала. Я посмотрел на сумку. Потом на список, да, точно, у меня был список, и она его успела прочесть. Молоко. Второй пункт сверху. Вернулся в магазин. Валентина встретила меня абсолютно невозмутимым взглядом.

— Молоко.

— Я знаю, – ответила она и потянулась к холодильнику.

Я взял молоко, вышел из магазина и пошел домой. С сумкой, мотком новой проволоки и с совершенно четкой мыслью, которую я старался не додумывать до конца: эта женщина знала, что у меня в списке. А значит, она либо видела его в магазине, либо заранее знала, зачем я туда иду.