Книга Сага о принце на белом коне. Книга 2, страница 169 – Юлия Стешенко

Ива, прикрыв ладонью рот, зевнула. Увлекательное приключение с погонями и слежкой оказалось до чертиков скучным. Ты едешь, ты сидишь, ты снова едешь и снова сидишь. В кино все выглядело намного увлекательнее. Как полицейские выдерживают такую жизнь? Или у них нормальные приключения? И только Иве досталось бракованное.

Ни драйва, ни адреналина. Одно бесконечное унылое нифиганеделание. С тем же успехом можно было в очереди постоять.

Медленно, с наслаждением зевнув, Ива повернулась к Торвальду. Тот сидел неподвижно, устремив взгляд на двери, словно вырезанный из камня истукан.

— Тебе что, не скучно?

— Мне? — на лице у Торвальда проступило искреннее изумление. — Почему мне должно быть скучно?

— Потому что ты ничего не делаешь.

— Но я делаю. Наблюдаю и жду.

— За чем тут наблюдать? Ничего же не происходит.

— Но может произойти. В любой момент. Поэтому нужно сохранять сосредоточенность. Будешь зевать — никогда никого не поймаешь. Охотник должен быть внимательным.

— Ненавижу охоту.

— Но мясо любишь.

— Я покупаю мясо в магазине!

— А до магазина оно на деревьях росло? Или по лужайке гуляло, травку жевало?

— Это другое!

— Чего это вдруг? Можно подумать, с коровы мясо само собой падает. Ее тоже убивать приходится.

— Фу! Не рассказывай мне это!

— Да почему?! Ты ведь сама все знаешь. Не понимаю, с чего вдруг… О! — Торвальд вдруг выпрямился, словно охотничья собака, приметившая дичь. — Гляди!

На крыльце, чуть покачиваясь, стоял шепелявый. Похлопав себя по груди, он расстегнул левый карман, достал пачку сигарет и прикурил, прикрываясь ладонью от ветра. Алая точка разгорелась в сумеречной синеве, погасла и опять разгорелась.

Он вышел. О боже, черт побери, он вышел! Что же делать, как поступить, нужно решить, прямо сейчас, немедленно. Ива застыла, прикусив от напряжения губу.

Шепелявый медленно спустился по ступеням, остановился, запрокинув лицо к темнеющему небу. По его губам блуждала нежная пьяная улыбка.

Что же делать? Перехватить и заговорить, изобразить случайную встречу? Или позволить уехать, чтобы подкараулить у дома? А если он не поедет домой? Если, скажем, отправится к приятелям, или к любовнице, или еще куда-нибудь? А может…

Хлопнула дверь. Ива, вздрогнув, поглядела на пустое кресло рядом с собой. А потом — в окно. Торвальд бесшумной тенью скользил вдоль машин, пригибаясь, словно кот, выцеливающий голубя.

Твою мать! Что делать?!

Ива, щелкнув замком, тоже выскочила на парковку. Шепелявого уже не было видно, а когда она обернулась, то не нашла и Торвальда. Охнув, Ива помчалась туда, куда должен был пойти шепелявый. Туда, где должен был подстерегать его Торвальд. К пикапу. И не успела. Глухой звук удара, грохот врезавшегося в металл тела, снова звук удара. Ива, выскочив из-за угла, застыла, прижав руки ко рту. Торвальд, крепко ухватив шепелявого за глотку, вздернул его на цыпочки.

— Догадываешься, кто я?!

Шепелявый, сдавленно засипев, вцепился в огромную лапищу, тщетно пытаясь разжать пальцы. Ноги бессильно скребли по асфальту, нащупывая хоть какую-то опору.

— Ты понимаешь, кто я? — Торвальд, кажется, сильнее сдавил тощую шею, потому что ответом был совсем уж предсмертный хрип.

— Что ты делаешь! Торвальд! Торвальд! — Ива, метнувшись вперед, тоже вцепилась в его руку. И тоже безуспешно. — Ты же его убьешь!