Книга Сага о принце на белом коне. Книга 2, страница 15 – Юлия Стешенко

Такой вряд ли погнется во время боя.

— А ты почему топором не пользуешься? — догнала Торвальда Ива.

— Я? — Торвальд так удивился, что даже перестал обижаться. — Зачем мне топор? У меня меч есть.

— Который гнется. Я же сама видела. А если гнется — может сломаться. Разве топор не удобнее?

Несколько секунд Торвальд таращился на Иву в немом изумлении — словно увидел говорящую лошадь. Потом хмыкнул. Хрюкнул. Фыркнул. И откровенно заржал.

— Топор? Удобнее?! Вот, погляди, — все еще сдавленно хихикая, он вытащил из ножен меч. — Видишь вот эту штуку? Называется гарда.

— Я знаю. Гарда не позволяет ладони соскользнуть с рукояти, — похвасталась познаниями Ива.

— Молодец, — снисходительно похвалил Торвальд. — Не думал, что ты интересуешься оружием. Но гарда не просто удерживает ладонь на рукояти. Она еще и руку защищает. Когда я парирую, вражеский меч, скользнув по клинку, разве что в перекрестье ударит. Вот так, — Торвальд, вытащив кинжал, демонстративно упер его в гарду. — А теперь представь, что это топор. Я парирую, клинок бьет в рукоять…

— И отрубает тебе пальцы. Я поняла. Но… почему тогда у стражника топор? Если им в бою нельзя пользоваться

— Почему нельзя? Можно. Просто риск выше. Но у топора есть свои преимущества. Например, его метнуть можно. Да и бьет топор посильнее меча. Против доспехов топор милое дело… — на лице у Торвальда появилось мечтательное выражение. — Хочешь — дрова руби, хочешь — итландцев. Напялят свои железяки, трусы никчемные, раскалывай их, как устрицы подмороженные… Да и дорогие мечи. Не каждый купить сможет.

— Вот, значит, как… — протянула Ива, ошарашенная внезапной лекцией. — Очень интересно.

— Да, точно. Про оружие всегда интересно, — согласно кивнул Торвальд. — Ты спрашивай, если что-то не понимаешь. Я объясню!

Развернув коня, он двинулся по узкой тропинке, исчезающей между приземистыми неряшливыми сараями.

— Давай за мной. Срежем путь, так быстрее.

За сараями показались огороды, вскопанные грядки бугрились комьями черной влажной земли. По ним прыгали какие-то серые птички, выбирая осыпавшиеся семена. Заметив лошадей, птички пронзительно заверещали и поднялись на крыло, наполнив воздух шорохом крыльев.

Горько и тревожно пахло морем, надвигающейся зимой и дымом.

— Я думала, у вас в это время уже холодно, — Ива окинула взглядом ровные квадратики грядок, из которых тут и там торчали высохшие трубки дикого чеснока.

— Скоро похолодает. Тут всегда так — мороз, снегопад, потом короткая оттепель. А после нее уже зима. Ты на санках кататься любишь? Молодежь каждую зиму вон там горку делает, — Торвальд махнул на ощетинившийся бурой травой склон холма. — Утаптывают, водой поливают, чтобы скользило лучше. Летишь вниз — и только ветер в ушах свистит.

— Ну не знаю… — Ива прикинула на глаз высоту будущей горки. — Там же убиться можно.

— Боишься? — весело блеснул глазами Торвальд.

— Это не страх. Это разумные обоснованные опасения.

— А ты амулет надень. Ну этот, противоударный.

— Еще чего! Не для того я с амулетом возилась, чтобы на горке его разрядить.

— Тогда тулуп из овчины. У меня есть хороший. Здоровенный, толстенный, тяжелый. В таком можно хоть с крыши падать — удара и не почувствуешь.

— Заманчивое предложение. Я обязательно его обдумаю, — уклонилась от немедленного ответа Ива. — Ого, какой дом!