Книга Мой запретный босс. Одержимость, страница 33 – Ауриния Лавр

— А почему сопротивлялись? — Елена повернулась ко мне. — Екатерина, вы не боялись осуждения? Разницы в статусе, в возрасте?

Я сделала глубокий вдох.

— Боялась. Очень. Но… — я посмотрела на Максима, и слова пришли сами собой. — Когда встречаешь человека, который видит тебя настоящую, который принимает тебя со всеми твоими страхами и недостатками, и в котором ты видишь не титана бизнеса, а просто человека — раненого, сложного, но бесконечно родного — все эти страхи отходят на второй план. Мы боролись с этими чувствами. Но любовь оказалась сильнее.

Максим сжал мою руку. В его глазах стояло что-то безмерно нежное.

— Катя научила меня главному, — сказал он, возвращая взгляд к журналистке. — Что сила — не в контроле и не в одиночестве. Сила — в умении быть уязвимым. В умении доверять. Она дала мне то, чего у меня никогда не было — чувство дома. Не как здания, а как места, где тебя принимают любого.

Интервью длилось еще час. Мы говорили о его прошлом, об отце, о болезненных уроках. Он был откровенен, как никогда. Я рассказывала о своих мечтах, о маме, о том, как его поддержка изменила мою жизнь. Это была не картинка для глянца. Это была исповедь двух людей, нашедших друг друга вопреки всему.

Когда Елена ушла, я выдохнула, чувствуя, как с плеч свалилась гора.

— Боже, я думала, меня сейчас вырвет от нервов.

— Ты была идеальна, — он обнял меня. — Искренней. Настоящей. Теперь пусть говорят что хотят. Правда — на нашей стороне.

Статья вышла под заголовком: «Железный Воронов: „Я научился любить“». Текст был удивительно теплым и человечным. Были, конечно, и язвительные комментарии в соцсетях, и ядовитые заметки в желтой прессе («Бывшая ассистентка покорила сердце холостяка: расчет или любовь?»). Но основной тон был задан. Нас восприняли как серьезную пару.

Первым публичным выходом стал благотворительный бал в пользу детских хосписов. Я стояла перед зеркалом в вечернем платье — не алом, не вызывающем, а в глубоком цвете морской волны, которое подчеркивало цвет моих глаз. Платье было простым по крою, но невероятно элегантным. Максим вошел в спальню, уже во фраке. Он замер, увидев меня.

— Ты… потрясающая, — сказал он тихо, подходя. Его пальцы провели по оголенному плечу. — Я самый счастливый человек на свете. И самый гордый.

На балу на нас обрушился шквал внимания. Вспышки фотокамер, любопытные взгляды, поток приветствий. Максим ни на шаг не отходил от меня, его рука всегда была на моей талии или касалась спины — твердое, уверенное прикосновение, которое говорило: «Она со мной. Она под моей защитой».

Именно там мы столкнулись с ней. Ольгой.

Она подошла к нам, когда мы стояли у бара. На ней было облегающее черное платье с глубоким вырезом, ее платиновые волосы были собраны в строгой пучок. Она выглядела как идеальное оружие.

— Максим, Катя, — произнесла она сладким голосом. — Какая неожиданная встреча. И какая… трогательная история в «Ведомостях». Прямо сказка про Золушку.

— Ольга, — кивнул Максим, его лицо стало каменным. — Ты выглядишь… как всегда.

— Спасибо. А ты, Катя, просто прелесть. Так скромно, так мило. Прямо не верится, что ты сумела приручить нашего неукротимого Максима. Должно быть, у тебя есть особые таланты.

Ее намек был прозрачен и омерзителен. Я почувствовала, как закипаю, но Максим опередил меня.