Книга Мой запретный босс. Одержимость, страница 32 – Ауриния Лавр

Но теперь мы были вместе. Не босс и подчиненная. Не тайные любовники. А два травмированных, сложных человека, которые нашли друг в друге и рану, и бальзам.

И это было только начало нашей настоящей войны — не друг с другом, а за наше общее будущее.

Решение быть вместе открыто далось нелегко. Первые недели мы жили в его пентхаусе, как в осажденной крепости. Он нанял частную службу безопасности, которая отслеживала возможные угрозы, особенно со стороны Ольги. Мою маму мы перевезли в лучшую клинику на обследование и последующую реабилитацию, объяснив это «премией по работе». Для внешнего мира я все еще была просто бывшей ассистенткой, ушедшей на повышение.

Но скрывать правду от всех было невозможно и унизительно. Особенно когда в моем новом фонде начались перешептывания. Артем Волков, хоть и извинился позже за свою резкость, не смог удержать язык за зубами. Слух пополз.

Именно тогда Максим принял решение.

— Хватит, — сказал он за завтраком, откладывая планшет с очередной колонкой светской хроники, где намеками обыгрывалась «загадочная связь миллиардера Воронова». — Я не хочу, чтобы о нас говорили намеками. Я хочу, чтобы знали правду.

— Какую правду? — насторожилась я.

— Что ты не моя тайная любовница. Что ты — женщина, которую я люблю. И что я намерен строить с тобой будущее. Публично.

Меня охватила паника.

— Максим, пресса разорвет нас на части. Они выкопают все: про маму, про наши ссоры, про Ольгу…

— Пусть копают, — перебил он спокойно. — Лучше один громкий скандал и потом тишина, чем эта постоянная подковерная возня. Мы контролируем нарратив. Мы расскажем нашу историю первыми.

Он был прав. Постоянное напряжение от ожидания удара из темноты изматывало больше, чем открытая конфронтация.

Через три дня его PR-команда организовала интервью для одного из самых влиятельных и, что важно, респектабельных деловых изданий — «Ведомости». Журналистка, Елена Сорокина, была известна своим непредвзятым, аналитическим подходом.

Мы сидели в гостиной его пентхауса. Я нервно теребила складки своего простого, но элегантного шерстяного платья. Максим, в своем неизменном темно-синем костюме, казался спокойным, но я видела, как он незаметно сжимает и разжимает пальцы левой руки.

— Готовы? — спросила Елена, включая диктофон.

— Да, — ответил Максим, его взгляд нашел мой и на секунду задержался, передавая тихую поддержку.

Вопросы начались с бизнеса, с последних сделок, с ситуации на рынке. Потом плавно перешли к личному.

— Максим Андреевич, в последнее время много говорят об изменениях в вашей личной жизни. Вы, известный как крайне закрытый человек, неожиданно появляетесь на публике с Екатериной Смирновой, вашей бывшей сотрудницей. Это серьезные отношения?

Максим взял мою руку в свою. На людях. Впервые.

— Да, Елена. Это самые серьезные отношения в моей жизни. Катя — не моя бывшая сотрудница. Она — любовь всей моей жизни. И да, наши отношения начались, когда она работала на меня. И да, я понимаю, что это может вызывать вопросы.

Его прямоту оценила даже видавшая виды журналистка.

— Не опасаетесь ли вы обвинений в злоупотреблении служебным положением?

— Нет. Потому что их не было. Наши личные чувства возникли спонтанно и взаимно, уже после того, как Катя покинула мою компанию по собственному желанию, чтобы продолжить карьерный рост. Я никогда не использовал свое положение, чтобы оказывать на нее давление. Напротив, я долго сопротивлялся этим чувствам, понимая все риски.