Книга Пока я тебя не помню, страница 49 – Полина Дмитриева

Она и сама иногда подходила к нему, когда он был чем-то занят, и нежно целовала его. У нее и в мыслях никогда поначалу не было его отвлекать, но потом она начинала так сильно желать его, что ничего уже не могла с собой поделать. И тогда, если Максим в этот момент стоял с лопатой во дворе, он отбрасывал ее в сторону, поднимал девушку на руки и нес ее в дом. А если же это случалось в доме, то случалось именно там, где их накрыло внезапной страстью.

Один раз так она подошла к нему, когда он занимался готовкой, спустила с него его почти бессменные бриджи, в которых он ходил по дому, и опустилась перед ним на колени, начала ласкать языком и руками его пенис, и Максим, еще первое время стучавший ножом по разделочной доске и пытавшийся сохранять сосредоточенность и самообладание, отбросил их в сторону и опустился к ней. Он раздел ее и, поддерживая за спину, уложил на пол. Но она перевернулась, села на него верхом и рукой, направив его пенис внутрь себя, застонала и начала медленно двигаться, положив ладони ему на грудь.

Это была идиллия, нарушить которую могла лишь работа Максима. В эти дни девушка провожала его до машины и маялась до следующего утра, пока он не будил ее, забравшись в постель. Она совершенно не знала, чем себя занять. С приготовлением пищи у нее не сложилось. Как и с уборкой — в доме было идеально чисто, и она даже не понимала, когда Максим успевает эту чистоту наводить. Особенно теперь, когда почти все свободное время они уделяли друг другу. Она видела иногда его со шваброй и тряпкой, пока сидела читала, но в ее представлениях уборка всегда занимала продолжительное время, а потому у нее не укладывалось в голове, как быстро Максим со всем справляется.

И вот в один из дней, когда Максим уехал на работу, она, дочитав последнюю книгу, которую он ей дал, бесцельно слонялась по дому, и взгляд ее наткнулся на лестницу, ведущую на второй этаж. И она решила, что пора наконец сходить и посмотреть, что там наверху.

Она подняла голову и увидела, что верх лестницы теряется в непроглядной темноте — свет с кухни просто не доставал до второго этажа. Она стала медленно подниматься по ступенькам, крепко держась за перила и высматривая на стенах выключатель, но его нигде не было видно. Сердце ее замерло в груди, хотя умом она понимала, что бояться нечего. Может быть, раньше, в прошлой своей жизни, она боялась темноты?

Последняя ступенька лестницы упиралась в стену, и девушка, ведя рукой по перилам, вдруг поняла, что они поворачивают направо. Остановилась и принялась шарить рукой по стене, и пальцы ее наконец наткнулись на выключатель. Вспыхнул свет, и она увидела справа перед собой еще одну ступеньку и крошечный коридор. Две двери по обе его стороны. А в конце коридора на стене висела картина. Она подошла к ней, как зачарованная, и замерла. Картина была похожа на ту, что висела в ее комнате, и, как и та, вызывала странное и непонятное чувство чего-то неуловимо знакомого, но очень далекого. Она подняла руку и неуверенно коснулась пальцами красок, застывших на холсте, деревьев, легкими, но уверенными мазками расположившимися на холме, неба, такого синего и чистого, какое редко можно увидеть даже в безоблачный день.

С трудом она оторвала взгляд от этой картины. Положила ладонь на ручку двери справа от себя и нажала на нее. Дверь бесшумно распахнулась, свет из коридора упал внутрь, и девушка увидела выключатель на стене. Она щелкнула по нему и, когда загорелась люстра, поняла, что перед ней спальня. Небольшая, но уютная. С высоким шкафом и аккуратно застеленной постелью. А на стене снова картина с пейзажем, показавшимся ей опять смутно знакомым. На окне — белый тюль. Видимо, именно это окно она тогда видела, когда Максим вынес ее из дома, чтобы отвезти в полицию.