Книга Пока я тебя не помню, страница 21 – Полина Дмитриева

— В общем, — продолжил Максим, помолчав, — я хотел предложить тебе остаться у меня, пока все не выяснится окончательно. Либо полиция что-то скажет, либо ты сама вспомнишь… Судя по тому, что сегодня к тебе вернулось одно воспоминание, хоть и такое короткое, все совсем не плохо. — И он улыбнулся. — Хотя я всего лишь врач-травматолог.

— И все равно знаешь о памяти больше меня, — улыбнулась она в ответ.

— Уверен, что ты знаешь больше о каких-то других вещах… Так что скажешь? Если нет, то я, конечно, отвезу тебя в кризисный центр.

— Мне бы не хотелось тебя стеснять, — честно призналась она.

— Но ты и не стесняешь, — поспешил сказать он.

— Разве? — недоверчиво спросила она. — Тебе приходится все время носить меня на руках, обрабатывать мне раны, кормить меня. Это… это тяжело.

— Согласен, — неожиданно кивнул он. — Но я готов.

— Почему? — удивилась она.

— Ох… — Он запрокинул голову назад. — Что ты хочешь услышать? Что это не тяжело? — Он снова посмотрел ей в глаза. — С чисто человеческой точки зрения ухаживать за человеком, который не может заботиться о себе сам — тяжкий труд, я с этим согласен… Только я врач, и меня такое не смущает и не пугает. Я от всего сердца хотел бы тебе помочь, потому что… Нет, не потому что я знаю, каково потерять память, а потому что я могу представить, каково это. И это страшно.

Несколько секунд она молча смотрела на него. И тут вдруг в голову ей пришла совершенно простая мысль о том, что и в кризисном центре кому-то придется о ней заботиться, раз пока она едва ли может передвигаться самостоятельно. Есть ли там люди, которые постоянно носят постояльцев на руках? Девушка поморщила нос и задумалась, но ответить на свой вопрос так и не смогла. Только представила, как корчится на казенном белье в комнате с другими женщинами, но никто не хочет помочь ей добраться до туалета. Или дадут ей костыли, если такие там вообще имеются, и главной ее проблемой станут именно они, а не естественные потребности ее тела.

— Ну… ладно, — неуверенно согласилась она. — Только обещай мне сказать, если вдруг устанешь от всего этого.

— Обещаю, — с улыбкой выдохнул Максим.

Вернувшийся Анатолий Петрович к этой новости отнесся с облегчением. Записал все приметы девушки и принесенным фотоаппаратом сделал несколько ее снимков. Последнее особенно ее напрягло, потому что она снова осознала, что видела себя в зеркале лишь единожды — вчера вечером. Она попыталась пригладить волосы, которые утром снова стянула резинкой на затылке, быстро протерла глаза, отвернувшись от мужчин, и попыталась сделать спокойное выражение лица. Камера щелкнула, но она так и не была уверена в том, получилось у нее это или нет.

А потом Максим снова подхватил ее на руки и отнес в машину, где она под радио спокойно заснула по дороге к нему домой.

Проснулась девушка в тот момент, когда Максим заглушил двигатель.

— Приехали. — Он повернулся к ней. — Я так есть хочу. Думал, заедем куда-нибудь по дороге, но ты спала. Не хотел тебя будить.

— Я просто очень устала, — ответила она, потирая глаза.

— Оно и понятно. Там вчерашнее рагу еще осталось. Будешь?

Уже когда она сидела на кухне, перед ней снова всплыло воспоминание, которое вернулось к ней в отделении полиции. Перед глазами стояли тот белый стол, та мужская рука, что ставила перед ней чашку с кофе. Ей показалось на мгновение, что она слышит даже запах этого кофе, и она поморщилась. И где-то в голове услышала собственный голос: «Фу! Ненавижу кофе, ты же знаешь!»