Книга Глубже моря любви, страница 44 – Макс Линн

Сгребя все свои внутренние силы, чтобы суметь хоть немного задвинуть на задний план бешеную ревность к Томиславу, я начал строить планы. Как это делал не раз в сложных ситуациях.

Сначала моя рука проникла между сидением и спиной словачки, а потом, взглянув вопросительно в мои глаза своими янтарными бусинами, женщина сама прижалась головой к подставленному ей в готовности плечу.

— Ты — моя радость и нескончаемая любовь. — прошептал я ей в ухо, касаясь пахнущих счастьем и свежестью весны волос. — Что бы ни пережила ты там, в поездке, сейчас надо сконцентрироваться на даре Всевышнего! На твоей беременности. А я буду твоей опорой и помощью.

— Я счастлива, что ты так умеешь любить. — тихо ответила мне моя несравненная красавица-блондинка, а я заерзал на сидении, не зная, как вытерпеть каждую секунду пытки, пока мы сможем остаться наедине...

На город опустилась ночь, когда, наконец, я и Михаэла в сопровождении охраны доехали до отеля, где меня приветствовали, как арбаба Рахнаму, а любимой ханум босса как-то уж слишком почтительно улыбались, словно гостиничный персонал прознал о нашей с Михаэлой новости — стать вскоре мужем и женой, а также родителями первенца.

— Зачем нам такой огромный номер-люкс? — удивилась будущая мать моего наследника, утопая разутыми ступнями в ворсистом ковре, посередине гостиной. — Сколько здесь комнат?! Хватило бы и одной.

— Это отель моей сети... Три спальни всего лишь с отдельными ванными комнатами. Все лучшее — нам. — проронил ей незначимую оговорку и тут же прозвучал совершенно иначе: — Иди ко мне! Ты не представляешь, как я мучился без тебя, Михаэля и мучаюсь даже сейчас, пока мы не воссоединимся...

Одновременно не даю ей ступить дальше, перехватывая инициативу.

Моя плоть давно желает действий!

— А вдруг начнет снова мутить? Я не смогу минет... - пробует возразить мне моя женщина, но ни мои уши, ни мозг сейчас не в состоянии ничего слушать и воспринимать.

— Все сделаю сам! Расслабся, прелесть моих очей!

Руки подхватывают ее и уже через несколько шагов бережно кладу ее поверх одеяла на кровать.

— Ты мое наивысшее счастье. Но не только, чтобы тебя пить и брать, удовлетворяясь, а и отдавать всего себя тебе, моя повелительница чувств!

— Осторожнее. Мне страшно потерять ре...

— Тсс. Даже не произноси вслух! Ты — сокровищница нашего малыша и, как твой мужчина, буду оберегать тебя и его.

— Даже так? В сексе?

— Во всем. А в близости — в первую очередь.

Дальше все происходит спонтанно и, в то же время задолго до сегодняшнего вечера, — обдуманно.

Потому что этот момент прокручивался в моем представлении не один раз, когда словачка улетела за тысячи недосягаемых километров, а я, в первую очередь, физически не находил себе ни покоя, ни обещаний, ни возможности уговорить себя, что скоро — скоро все изменится к лучшему, мои руки сожмут и больше не отпустят желанные изгибы тела моей драгоценной ханум.

— Я помогу! — тороплюсь, как молодой идиот, несдержанный в эмоциях и в желании получить краткосрочный оргазм.

Как неопытный иранский паренек, каким был давно, которому не хочется никаких балластных прелюдий, а нежность и сравнительные обороты про Луну и сладкую пахлаву, что зайцу курево...

Поэтому пыхчу и стаскиваю с нее одежду.

Сам кое-как освобождаюсь от всего, что сейчас может помешать. Все шмотки отбрасываются в сторону банкетки, а если промазал, остаются валяться на полу.