Книга Глубже моря любви, страница 31 – Макс Линн

— Тише! Он меня убьет даже от намека. Ты так нихера не врубилась! У меня сердце не на месте. Разрывается! Я за Томичку переживаю, душу рву. А без Зхубина и его близости на стенку лезть хочется... - шикнула я на подружку не только из-за ее мгновенной оценки внешних данных бодигардов, которые мне и нафиг не сдались, а потому что как раз прозвучало объявление посадки на наш рейс.

— Все, мои девочки золотые! Мне пора. Теперь буду чаще звонить.

— Пану Ваклаву пожалуюсь, только пропади снова! Я была у него.

— Как? Когда?

— У бабички Жденки мой номер оставался, она рассказала о госпитализации твоего дедечека. Я между кормлениями Евку на няню оставила и смоталась к нему в клинику. У нас в Брно. Правда, ни фига сразу не купила. А он и не захотел из жрачки ничего. Пригласил с Адамом, как подрастем с Евкой, к концу лета — на пивной гуляш. Как тогда, Мишико. Не забыла?

— Помню, рыжая. Спасибо тебе огромное! Но у него ведь все обошлось. Мама сказала, что инсульт не подтвердился.

— Дура ты, Мишка. Он одичал там в деревне один. Душой остыл. Истосковался. Посчитай, когда ты у него в последний раз была в халупе? Любимая, мля, внученька? Твои тоже дорогу забыли. Норка рожала. Папа... Что тебе объяснять?! Тормоз ты.

— Все, ты меня расстроила. Не помню нифига.

— Старик меня отпускать не хотел. Обнял. В глазах влага. Я сама там еле сдержалась и не разревелась. Ты сейчас к Томице слетала из-за аврала сразу и уматываешь к чужому перцу в Иран, а твой любимый моравский леший не вечен.

— Я позвоню ему и попрошу прощения. А потом, когда смогу, приеду. Вот увидишь! И мы с тобой и с моей крестницей встретимся. Крестить тоже буду...

— Не обещай много, Мишико. Успей помалу, а потом поглядим. Целую.

И она отключилась.

Обиделась под конец.

А я расстроилась так, что хоть все бросай!

Вдрызг. Захлюпала слезами из-за своей бестолковости.

На ходу, загуглив в поиске, начала искать из Хорватии варианты добраться в Чехию.

Но поразмыслив, все-таки остыла. Рейса ни до Праги, ни до Брно сегодня ни отсюда, ни из Загреба не нашлось...

Значит, не судьба.

Мои мысленные терзания, усиленные упреком себе самой, что я даже маме в эти дни больше двух разов не звонила, не повидалась, прервал Али.

— Мне не нравится кое-что, ханума-джан! Не отлипайте, пожалуйста, от моего правого бока и не идите быстрее Резы.

Бодигарды, взяв ручную кладь, "рассредоточились возле". Так Али выражается, если важничает. Впрочем, это его работа. Ведомая иранцами, я ступила на трап самолета и мысленно спросила у неба:

"Может быть не лететь? Что ждет меня впереди? Есть ли там счастье? Господи, дай мне какой-то знак, покажи верное решение!"

Усевшись в кресло и возясь с ремнем, я вполуха улавливала предполетную речь пилота на английском:

— Добрый день, уважаемые пассажиры. Вас приветствует командир самолета пилот международного класса Зхубин...

Дальнейшая информация о составе экипажа, номер Боинга, название турецкой авиалинии, какие время в полете и температура за бортом, — мне была уже не важна. Потому что я услышала имя.

Да, это было простое совпадение.

Но я поверила в знак свыше и наконец-то осознала, куда, к кому и зачем лечу.

_______________

Сноски к главе:

*Фраза «Только интеллигентные девушки знают, что слово „невротик“ пишется слитно» считается авторской и встречается в одном из произведений Ильи Комарова.