Онлайн книга «Глубже моря любви»
|
Труба выделялась из общего ритма надрывом, будто пыталась прорваться сквозь морозный воздух и не могла: звук то срывался в хрип, то взмывал вверх, дрожа и рассыпаясь. Ну, зачем я прислушалась? Позволила себе раствориться в мелодии. Реакция ошеломила. Меня пробрало ознобом, окатив непонятным предчувствием. Скорее дурным, чем хорошим... Трубач явно был сегодня в ударе... или у него случился свой личный кризис... Выдуваемые музыкантом звуки летели между заснеженных платанов, цеплялись за тяжёлые белые ветви, отражались, словно зеркально, от заиндевелых стволов и возвращались обратно — ещё пронзительнее, ещё горче. А следом, будто отвечая из полутьмы, вдруг вступил второй голос — низкий, тягучий. Узнаваемый. Контрабас. Он не спорил с трубой, а подхватывал и лелеял, окутывал и удваивал её дрожь, тянул одну долгую, тёмную ноту, в которой слышалась не музыка, а нераспознанная тяжесть ожидания. И вместе они сплетались в неровный, прерывистый плач: труба рвалась вперёд, а басовый инструмент удерживал её, не давая улететь и рассыпаться тревогам в парковой суете... Я стояла, слушала и не понимала, почему на открытии радостного события для города — Рождественской ярмарки оркест выбрал такой репертуар. От него сейчас не добавлялось позитивного ощущения праздника, а настроение, вместо приподнятого, грозило сорваться в пропасть... Я встряхнулась и буквально заставила себя отвлечься. Огляделась. Поискала глазами настоящий праздник, чтобы ощутить его и больше не забывать! Платаны, красиво украшенные уже включенными гирляндами в еще не сгустившихся сумерках, сверкали припорошенные словно глиттером, а не выпавшим с утра снегом. Так волшебно и завораживающе переливались огоньки на свету. Мужчины общались, вспоминали какие-то забавные случаи из их прошлых лет, громко и заливисто хохотали. Произносили тосты и чокались керамическими сапожками-чашками с дымящимся горячим глитвейном. В свежем прохладном воздухе витали неповторимые в другое время года ароматы рождественских угощений и горячих напитков. Алкоголь я не пила, купив чашку фруктового чая. Потягивала медленно обжигающий напиток. Прислушивалась к толчкам "футболистов". Расстегнула пальто и накрыла ладонью живот в том месте, куда как раз чья-то меткая манюпусенькая нога "забила гол", и от этого улыбнулась. Все лакомились загребскими штруклями, яблоками "в платочках", откусывали и хрумками искусно разрисованными лицитарскими сердцами и папренячи, засахаренными жареными орехами, сладковатыми печеными каштанами и фруктами в шоколаде. Прилавки киосков в парке Зриневац и разнаряженные за ними в костюмы Дедов Морозов продавцы предлагали также мясные деликатесы и много другого, основательного, для утоления людского аппетита... (*Хорват. licitarsko srce — пряник в форме сердечка из медового теста ярко красного цвета. Он является частью культурного наследия Хорватиии традиционным символом города Загреб. Рaprenjaci — пряничные печенья с перцем). Кайя, стоявшая рядом, наклонилась из-за шума ко мне и спросила: — Тебе не нужно попудрить носик? Составь компанию! А то я не хочу с Миланом идти в туалет. Он, как только выпьет чуть больше нормы, горланит песни. Она хихикнула и я, махнув Томиславу, показала в сторону аллеи платанов, где в конце находились мужские и женские уборные. |