Книга Глубже моря любви, страница 109 – Макс Линн

Она даже подмигнула в конце своего опуса, типа, гордись, наша девочка нашла себе достойного мужчину! Пусть и не в Европе, а на Ближнем Востоке. Мол, тут тоже хорошие люди имеются...

Слушая, я мысленно строила конструкции разной этажности с использованием даже персидских устойчивых выражений, прихлопнув их потом крышей из словацких и русских метких слов.

А вслух, когда родительница с еще неубранным с лица одушевлением опытного педагога по актерскому мастерству, дала отбой на ее смартфоне, заметила:

— Maminy! Ты неподражаема! Актриса! Мои аплодисменты. Как только выдастся момент, чтобы никто не видел, дашь мне еще парочку уроков сценического искусства. Ха-ха-ха.

— Учись, пока жива! — выдала она наигранным басом, пряча телефон в сумочку, и добавила: — Я еще с утра заметила эту блондинку. Со спины она смотрелась, как твой двойник. Меня это испугало и напрягло одновременно. Но не стала тебе говорить. Праздник. Всё радостно. А тут я, как истинная тёща, настроение испорчу! Нет. Единственное, до меня не дошло, кто ее убил?

— Ма, там такая история... Короче. Она выпила вроде бы из-за зависти к нашей любви с Зхубином специально приготовленный напиток. У них с мужем не ладилось в семье. Англичанка подумала, что так поправит свое счастье. У Зхубина видос с веб-камеры был. Есть версия, что одна из официанток подсыпала в питье отраву. А Хейзел угораздило позариться... Представь, если бы я и Зхубин попробовали!

— У меня все внутри переворачивается от таких мыслей. Ты видела? Англичанка нарядилась как невеста. У вас с ней очень похожий цвет волос. Самое плохое, что она завидовала. Думала, украдет от вашего стола заговоренный чай и спасет свою женскую долю... - задумчиво проговорила мама. — Нельзя ей было зариться на чужую любовь. Трагедией обернулось. А вас с мужем спасло.

— Такая страшная случайная смерть.

— У меня все холодеет в груди, сердце сжимается в тиски, Мишка! Ведь кто-то недобрый хотел убить тебя и Зхубина...

— Ты только Норке и Алексу не проговорись! А то и до папы дойдет.

— Как домой доберусь, сразу к нему в санаторий отправлюсь. Вы с иранцем свой медовый месяц проводите, а я к твоему папе. У нас тоже весной свадьба была. Скоро дата. Но весна весне рознь...

Сборы в дорогу, скомканный по нехватке времени ужин и вылет с острова Киш сначала в Тегеран, а потом уже в Братиславу, заняли все наши мысли.

Мой иранец даже в медовый месяц взял с собой в качестве бодигардов Али, Масуда и Резу. На сына няни возложил оформление документов в поездке и, конечно, перевод на фарси всего, что он не поймет.

Я, как щепка, вдруг оторванная от косяка ставшего привычным и вроде как родным деревянного дома, чувствовала себя двояко. Неслась по воздуху, преодолевая на удобном чартере с кроватью и душевой, тысячи километров, пытаясь забыть недавнее.

Ведь позади оставалась беда, случившаяся на нашем праздновании свадьбы и продолжающееся расследование причин.

Зато впереди уже городилось громадьё планов. Приятных и супер замечательных, улётных по эмоциям, даже в их ожидании, пока осуществятся.

Дел невпроворот! От насущных и необходимых — в Кошицком университете до встреч с родными. А как самое, практически священное, дело — знакомство иранца с моравским лешим дедом Ваклавом — в Чехии и там же, в Брно, с моей рыжей любимой подружайкой Жилкой!