Книга Глубже моря любви, страница 107 – Макс Линн

— Стрессняк повсюду, куда ни плюнь. — пояснила я виновато, оправдываясь на несдержанность и гиперэмоциональность из-за беременности. — Весна, как назло, проблемная. С трагедиями одна за другой. За что мне всё это, а, мамичка? В Томицу стреляли и ранили. Горычка бедного убили. До сих пор перед глазами тот момент, когда его закапывали с косточкой-игрушкой и в одеяльце... Меня тоже, в клинике, этот рецидивист ёбаный двинул так, что голова месяц болела и синяки долго не сходили. Хотя, зато обследовали и обрадовали, что я стану мамой. Всё одно за другим. Ислам приняла. Фарси и иранские традиции, их историю и культуру учу. Все с ног на голову в жизни перестраиваю. Свадьбу чуть ли не бегом организовывали... Скоропостижно. Живот-то растёт! И тут — на те вам! Убийства и беспилотники с бомбежкой...

— Жаль, не смогу твоему отцу рассказать, чтобы не случился приступ. И на свадьбе у дочки погуляла, и на войне с криминальными разборками побывала. Ахудеть! Есть же люди, у которых и дети как дети, и жизнь без проблем. А у меня муж — инвалид, моя спина надорвана, младшая замуж по залёту за полугрузина вышла, родня оттуда каждый день вещает.

— Правда?

— А то! Их там не перечесть, как много. И каждый день зовут в гости. Я скоро на их языке материться буду! Ты — Мишка, хоть и красивая у меня, но судьбу живешь не пойми какую. Ох, детка! Хочу теперь домой. Но страшно оставлять тебя — мою кровинку так далеко. Странных ты мужей себе выбираешь. Где таких перцев хренотенных находишь?! То чеха, профессора, но с русской свекровкой — ведьмой, то хорвата гулящего, но богатого, то иранца отгребла с сетью отелей и с мутнотой вокруг непонятной. Зазря травить напитками не станут! А дроны и взрывы — говно, хоть черпай, хоть спасайся... Единственное хорошо, что все обеспеченные! Норка локти кусает, нет-нет да и заводит канитель про миллионеров у Мишки... Это ты в меня пошла! Я в свое время кузнеца с собственной кузней встретила. Мне завидовали полдеревни девок на выданье!.. А на деле? В результате? Ох, едрить эту жизнь через кочерыжку, как говорил твой дед Федя! — не без разочарования в тоне подвела она итоги "текущего момента" в нашей семье.

— Я с тобой в Словакию полечу. Решено!

— И то дело. Замуж вышла, детёнок-внучок с тобой в животе... Драпаем?! Всех нахрен пошлём и спрячем тебя у деда на хуторе! Никакие беспилотники не долетят. — по-своему восприняла мама Дариа мое заявление.

— Не будешь отговаривать? — удивилась и, заметила, как Махди, Масуд и еще три бойца продолжают держаться возле нас с тем самым пуленепробиваемым одеялом*.

— Если лететь домой, то именно сейчас. На большом сроке рисковать не стану. Завтра же позвоню профессору Анделовой, все разузнаю.

— Ты о защите диплома?

— Да. Хочется завершить все дела в универе, а потом полностью сосредоточиться на подготовке к рождению малыша. Мама, конечно, все случившееся сегодня ужасно, но ожидание ребенка сделало меня самой счастливой на этом свете.

Она обняла меня. И я прижалась, ощущая защищенность, как в детстве, наслаждаясь моментом. Даже носом втянула запах маминых волос.

— Harmančekový šampón?! (словац. — Ромашковый шампунь?!)

Могла бы и не спрашивать. Все, как и в безоблачном прошлом...

Но Зхубин, закончивший раздавать указания по мобиле, вторгся в мое и мамино родное взаимопонимание.