Книга Любить меня - плохая идея, страница 97 – Чарли Ви, Саша Яр

Я слушаю его и перевариваю информацию. Месяц. Пятнадцать концертов. Прямо сейчас это звучит как целая вечность, но я понимаю, что он прав.

Нам нужны деньги. И это его места. Он ведь давно ждал подобного предложения.

Я отстраняюсь, чтобы посмотреть ему в глаза.

— Хорошо, — киваю я, окончательно беря себя в руки. — Я всё понимаю. Буду ждать.

Воскресенье несётся с какой-то издевательской скоростью, словно кто-то специально подкручивает стрелки часов.

Я стараюсь не смотреть на настенные часы, не зацикливаться.

Днём Максим возится с пацанами во дворе, чинит покосившийся забор, а я просто сижу на крыльце с кружкой остывшего чая и наблюдаю за ними.

Запоминаю его широкую спину в серой футболке, то, как он перехватывает гвозди, как щурится от солнца.

Я понимаю, что месяц — это не так уж и долго, что нам нужны эти деньги, но где-то внутри всё равно скребётся болезненное чувство предстоящей разлуки.

Ближе к вечеру Максим собирается ехать.

Я стою у калитки, вцепившись в прохладное дерево штакетника. Изо всех сил держу лицо.

Не хватало ещё разреветься.

Макс подходит вплотную. Берёт моё лицо в свои ладони, заставляя посмотреть ему в глаза.

— Я телефон не выключаю, — говорит он тихо. — Если что-то нужно, если в больнице будут новости или с пацанами проблемы — звонишь сразу. В любое время. Мне плевать на репетиции и саундчеки. Услышала меня?

— Услышала, — киваю я. — Езжай, тебе ещё до города пилить, а завтра вылет.

Он целует меня — нервно, жёстко, собственнически прижимая к себе, я чувствую, как ему не хочется уезжать. Он разрывает объятия резко, разворачивается и садится за руль.

Двигатель заводится с низким гулом.

Машина медленно выруливает на грунтовку, поднимая колёсами серую пыль.

Я стою у забора и смотрю ему вслед.

Держусь ровно до тех пор, пока машина не скрывается за поворотом.

А как только звук мотора стихает вдали, глаза мгновенно начинает жечь.

Я прикусываю внутреннюю сторону щеки, чтобы не расплакаться в голос, но слёзы всё равно катятся по лицу.

Злюсь на себя за эту слабость, быстро тру щёки тыльной стороной ладони, но слёзы не останавливаются.

Ощущение такое, что всю радость из меня выкачали.

— Вик, ты чего? — Стёпка подходит первым, неуверенно тянет меня за рукав кофты.

Илья ничего не спрашивает. Просто подходит и молча обхватывает меня за талию, утыкаясь лицом мне в живот.

— Вик, не плачь. Он же вернётся.

— Я и не плачу. Просто пыль в глаза попала, — вру я хриплым голосом, поспешно вытирая лицо. Кладу руки на макушки братьев и слегка взъерошиваю им волосы. — Идёмте в дом.

Понедельник проходит механически. Я варю кашу, занимаюсь со Стёпкой. Завтра ему в школу. Надо домашку делать, перемываю посуду. Илье пока не задаются в первом классе.

Делаю всё на автомате, просто чтобы занять руки и не думать о том, насколько тихо сейчас в нашем доме.

Макс звонит по видеосвязи ближе к вечеру.

На фоне гудит шумный терминал аэропорта, женский голос из динамиков монотонно объявляет рейсы.

Максим сидит в чёрной толстовке, на плече висит чехол с гитарой, а мимо него постоянно снуют люди с чемоданами.

— Как вы там? — спрашивает он, внимательно вглядываясь в экран телефона.

— Нормально, — я растягиваю губы в улыбке, стараясь выглядеть бодрой. — Уроки сделали, поели. У тебя как дела?