Книга Любить меня - плохая идея, страница 53 – Чарли Ви, Саша Яр

Он расстёгивает пуговицы на рубашке — одну за другой. Белая ткань соскальзывает с плеч и падает на пол.

В тусклом жёлтом свете его кожа кажется золотой. Литые плечи, чёткие линии пресса, чёрные ленты татуировок, разбегающиеся по рёбрам. Я сглатываю, не в силах отвести взгляд.

Он достаёт презерватив, и его пальцы чуть подрагивают, когда он раскатывает его по всей длине. Движения уверенные, но эта мелкая дрожь выдаёт его с головой. Он на пределе, как и я.

Я смотрю на его напряжённое достоинство, направленное на меня, и чувствую, как к щекам приливает жар.

Макс наклоняется и тянет с меня платье через голову. Теперь и я обнажена.

Мы замираем.

Он — возвышаясь надо мной. Я — распластанная на его диване, в его тайном убежище.

Он опускается на меня, прижимая своим весом к дивану, обхватывает мои бёдра и снова целует в губы. Глубоко, тягуче. Я чувствую, как его естество упирается в мой живот, и внутренне сжимаюсь.

А потом он начинает входить. Медленно, по миллиметру. Я чувствую давление, растяжение.

В тот момент, когда он погружается примерно наполовину, его тело замирает, а в глазах проносится удивление и неверие.

— Я первый у тебя? — хрипит он.

Киваю.

— Охуеть, Мишка.

Сол замирает и начинает осыпать моё лицо поцелуями. Лоб, веки, кончик носа, мокрые ресницы.

Мне немного больно, и я изо всех сил стараюсь расслабиться, сжимая пальцами его плечи.

От боли. От переполняющих эмоций. От того, как сильно я его хочу.

Он входит глубже, и на глазах выступают слёзы.

— Сейчас пройдёт, — шепчет он, касаясь губами уголка моего рта. — Больно? Прости, Мишка. Я и так еле сдерживаюсь.

Я молча киваю. Слёзы скатываются по вискам и теряются в волосах.

Он слизывает их, не переставая бормотать какую-то нежные слова.

И боль действительно уходит.

Вытесняется новым, незнакомым ощущением полноты.

Он начинает двигаться. По сантиметру, почти неощутимо. Выходит и снова толкается внутрь.

С каждым движением саднящая боль отступает, сменяясь новым, острым. Мне становится мало этого медленного темпа. Хочется быстрее, жёстче, глубже.

И Сол, словно услышав мои мысли, ускоряется.

Я стону в голос, уже не сдерживаясь. Закрываю глаза и отдаюсь ритму.

Его бёдра вжимаются в мои, кожа к коже. Скрип старого дивана наполняет комнату.

Я цепляюсь ногтями в его плечи, оставляя на коже багровые полумесяцы, и он рычит мне в шею.

В самом низу живота будто пружина натягивается.

Каждое его движение, каждый поцелуй, каждый хриплый выдох натягивает её всё сильнее.

И когда он в очередной раз резко вгоняет себя в меня, судорожным стоном выдыхает мне в губы, эта пружина распрямляется.

Я выгибаюсь в его руках и слышу свой собственный, хриплый вскрик.

Он делает ещё несколько резких, глубоких толчков и замирает, тяжело дыша мне в шею.

Мы просто лежим. Я открываю глаза и смотрю в потолок. Комната расплывается.

Его сердце колотится в груди так же бешено, как и моё.

Я чувствую его вес, его запах, его влажную от пота кожу, и мне хочется, чтобы этот момент длился вечно.

Макс приподнимается на локтях. Заправляет влажную прядь волос мне за ухо и смотрит в глаза.

На его разбитых губах появляется улыбка.

— Моя Мишка, — тихо шепчет он и целует в висок. — Теперь точно моя.

И в этот раз я не спорю. Я прижимаюсь щекой к его плечу, чувствуя, как он обнимает меня, окутывая своим жаром.