Книга Молот. Запретная страсть, страница 30 – Руби Райт

И я улыбаюсь в душе. Искренне и открыто. Все же я ошибалась на его счет. Он не подлец. Шутит, конечно, ужасно, но границу не переходит. Надеюсь, и дальше так будет.

Ужин мы съели быстро. Официант забрал тарелки, и мы все еще сидим с Матвеем, досматривая кино.

Я вжалась в боковушку дивана и медленно цежу остатки вина в бокале. Матвей сполз вниз и слегка развалился на второй половине.

Но мои мысли где-то не здесь. Я даже не осознаю в полной мере, о чем фильм. На уме лишь: «Что будет, когда моя мама объявится?» Меня мучает этот вопрос. Мучает какой день, и я решилась спросить.

Молотов медленно поворачивает голову на меня, не отрывая ее от дивана. Он молчит. Смотрит на меня так пристально, но молчит. И от этого страшно…

— А она объявится? — Легкая улыбка выступает на его лице. Уголки губ спалили.

— Не знаю. Раньше всегда возвращалась.

— Ну вот когда вернется, тогда и посмотрим. — Замолкает, а потом громко: — Ну хватит, Лер.

— Что? — Таращу на него глаза, не понимая, о чем это он.

— Я вижу, о чем ты думаешь. И меня бесит это, — все еще говорит громко с каплей агрессии. — Я не убиваю людей, — четко произносит каждое слово.

— Я на это не намекала…

— Врешь, — перебивает и начинает мне улыбаться. Странно. Я думала, он злиться, орать начнет, а он улыбается.

— Не вру.

— Ладно, тогда о чем ты подумала, когда спрашивала о маме? Что, ты думаешь, я с ней сделаю? Или что я хочу сделать с тобой?

— Что ты хочешь сделать со мной? — задаю вопрос, и с каждой секундой молчания Молотова тревога во мне лишь возрастает.

Я думала, мы просто поговорим, а он опять вздумал мне угрожать?

— Я так-то неплохой человек, Лер. Просто на мне ответственность и фамилия, которой я должен соответствовать. Понимаешь?

— Не совсем…

— Даже если я не хочу реагировать, не хочу наказывать, а может, просто хочу глаза на что-то закрыть, я не могу. Я получил свой статус в наследство, и я не вправе подвести отца, его наследие, его фамилию.

— И это дает тебе право приковывать девушек наручниками?

— Нет, не дает. Но никто не станет подчиняться доброму мишке с нежной улыбкой. Такие амбалы, как Миша, как Паша, не будет слушаться, если я буду их просить, а не приказывать. А еще в этом городе накаленная обстановка. Вот-вот решится вопрос о присвоении власти, поэтому мне ну никак нельзя подорвать свой авторитет. Поэтому я соблюдаю грань между создать видимость и натворить делов. В твоем случае перегнул, признал, пора бы и тебе забыть.

— А ты, значит, добрый мишка с милой улыбкой? — только успела задать вопрос, как Матвей чуть развернулся и начал улыбаться.

У него и впрямь милая улыбка бывает. Сейчас она именно такая.

— Отчасти. А что насчет твоей мамы… пусть лучше не возвращается. А если вернется, я ее трогать не стану. Если она, конечно, еще чего-нибудь не выкинет.

— Спасибо, — благодарю и все еще смотрю на лицо Матвея.

Я рада, что нам удалось поговорить так. Нормально и без издевательств. Возможно, сегодня я буду спать спокойнее, чем до этого. Страх улетучился, и мысль о том, что завтра я окажусь у себя дома, согревает мне душу.

* * *

Состояние классное. Я вроде бы уже проснулась, но нахожусь еще где-то не здесь. Веки такие тяжелые. Они никак не хотят открываться. Вокруг тишина. Я чуть ерзаю головой и чувствую, как жарко всему моему телу.