Книга Подарок для рыцаря смерти, страница 244 – Дарья Верескова

В точно таком же молчании Гектор нарубил дров, принёс их внутрь и тут же растопил старую печь. Я тем временем открыла окна и вытерла пыль, которой за годы накопилось очень много. Здесь не осталось и следа от прежних жильцов — того рыцаря-дезертира и его возлюбленной, ни единого предмета, даже банальной железной или глиняной миски.

— Твоя шкатулка, — в какой-то момент я не выдержала давящей тишины. Мы перекусывали всё теми же лепёшками. — Я спрятала её в фонтане, за внутренней стеной во дворце. Перед тем как меня бросили в темницу, я услышала разговор двух людей… Они говорили, что внутри твоей шкатулки что-то было, и за хранение этой вещи тебя казнят.

— Думаю, они просто хотели выманить тебя из дворца, чтобы подкинуть печать. Ты узнала их голоса?

Я отрицательно покачала головой.

— А что насчет старухи, которая к тебе приходила?

— Я не знаю, кто она, я никогда не видела её раньше, — призналась я. — В её документе было прошение к королю о моём помиловании, но мне кажется, что этой бумагой я бы лишь подтвердила свою вину.

Гектор кивнул, протянул руку через деревянный стол и сжал мою ладонь.

— Ты всё сделала правильно, Сабин. Нет ничего, что ты могла бы сделать лучше. Но за шкатулкой я не вернусь.

— Гектор…

— Не обсуждается. Готовься ко сну, я пока прослежу за Валором. Мы все очень устали.

* * *

Я чувствовала крепкие мужские объятия, силу рук, прижимающих меня к себе в попытке согреться. Гектор не пытался получить ничего большего, а сама я долго не могла уснуть, уверяя себя, что поступаю правильно. Я никогда в жизни не хотела ставить Гектора перед выбором между мной и его собственным будущим.

Утром рыцаря в хижине не оказалось, но печь уже была растоплена по новой, а Валор мирно стоял на привязи снаружи, выглядя совершенно безмятежно. Даже если меня и Гектора чудом никто не опознает, этот конь не менее знаменит, чем сам Первый Рыцарь.

Он вернулся во второй половине дня — с несколькими мешками ткани и предметами первой необходимости: нитками, иголками, глиняной посудой, железным котелком, верёвкой, ведром и мешочками с крупой.

Дом к этому моменту преобразился — здесь не осталось пыли или гнилой соломы, полы были чисто выметены, мебель и деревянные стойки отскребены, а на столе появилось подобие скатерти, которую сэр Гектор часто использовал на привалах. Из привезённых им ещё из столицы припасов я достала сыр с чесноком и разогрела хлеб.

Гектор собрал всё это тогда всего за час, пока отсутствовал… Пока планировал наш побег, сразу же после того, как вытащит меня из темниц. Вот для чего он просил меня и дальше требовать приговор Кроффа — чтобы я не выдала его настоящие намерения.

— Когда я нёс всё это сюда… Я хотел принести это тебе, я хотел сделать этот дом уютным, чтобы ты обустраивала его, а мы вместе налаживали быт. И ты ведь тоже хочешь заботиться — ты повесила сушиться мои шерстяные штаны.

Что можно было на это ответить?

— Ближайшая деревня в часе пути, добротная, спокойная, — глухо добавил он.

Но мы не могли здесь остаться. Мы находились слишком близко к столице, пусть и вдали от тракта до Салены, где сейчас разворачивалась настоящая жизнь.

Остаток дня Гектор чинил домик — латал крышу и прогнившую насквозь лестницу, пока я приводила в порядок свою одежду и шила новое добротное шерстяное платье. На дорогу. Этой ночью он решил совсем не прикасаться ко мне, но я знала, что мы не можем продолжать вот так.