Книга Тайна одной деревни, страница 70 – Валентина Каримова

— И, наверно, Иудами? - предположила я.

— Иудами их Евдокия завсегда звала. Сейчас всё расскажу, погоди немного.

Марья Фёдоровна поднялась и включила электрический чайник. Незаметно, за разговором, мы с ней вдвоём выпили весь чай.

— Короче говоря, Влад никак не хотел сдаваться, паршивец, а Зоя-то возьми и найди в соседнем Верхнеглинково себе жениха. Федей его, прямо как папу моего, звали. Красивый был, высокий, спортом даже вроде каким-то занимался. Говорили, что Влад угрожал Федьке, чтобы, значит, тот от Зои отказался, но Федька не то, что не послушался, а даже вроде бы предложил Зое выйти за него. Вот как!

— Не струсил, - с уважением сказала я.

— Так-то да, - вздохнула Марья Фёдоровна, - только аккурат на другой день сильно побили его отморозки какие-то, даже в больницу угодил, горемычный. Все, конечно, понимали, чьих рук это дело, да только ничего не могли сделать – беззаконие тут творилось страшное! Каждому мальцу в посёлке было известно, что Удав на пару с начальником местной милиции каждое воскресенье в баньке парился.

Соседка на минуту прервала свою речь, разлила чай по чашкам, пододвинула ко мне вазочку с абрикосовым вареньем и сказала:

— Ты кушай-кушай варенье-то, с косточками его всегда делаю. Скажи, так ведь вкуснее? С миндальным привкусом получается.

— Да, спасибо, очень вкусное, - искренне призналась я. – Такого абрикосового варенья, как у вас, больше нигде не пробовала.

Марье Фёдоровне пришёлся по душе мой комплимент, и она улыбнулась, но почти сразу, возвращаясь к теме разговора, нахмурилась.

— Дальше было вот что: пропала и Зоя, и жених её.

— Как же так? – удивилась я.

— Тут две версии есть: официальная и неофициальная. По официальной - Федька с Зоей сговорились и сбежали вместе одним днём в неизвестном направлении, чтобы, значит, ни Удав, ни сынок его их не нашли. Говорят, у Федьки из дома все деньги, что у его родных были, пропали, а Зоя матери записку оставила, дескать, не волнуйся, мама, и прости: ухожу с любимым.

— А по неофициальной?

— Евдокия была уверена, что с дочкой беда приключилась, уверяла всех, что не могла Зоя так с нею поступить. Говорила, чует – это дело рук Влада-Иуды. С тех пор она его только так и стала называть.

— А расследование какое-нибудь было? – уточнила я.

— Ой, - поджала губы Марья Фёдоровна, - не расследование, а эта… сплошная фикция! Так, для вида чуть-чуть поискали, поспрашивали пару человек, да и всё на этом. С тех пор Евдокия одна… и всё ждёт до сих пор свою Зою. Да только вот уже тридцать лет их с Фёдором тут никто не видел.

Я тут же вспомнила маленькую комнатушку в доме Евдокии, единственное помещение без хлама, и сразу поняла, чья это была комната. Стало невыносимо грустно.

— Наверное, с тех пор у Евдокии… - я запнулась, но вскоре нашла нужные слова. - Её разум помутился от горя?

— Да, - кивнула Марья Фёдоровна, - увы. Евдокия до сих пор считает свою дочь живой и никому в своём присутствии не позволяет говорить о Зое в прошедшем времени, сразу бешеная становится – кричит, негодует! Ох, беда-беда…

Я взяла чашку и глотнула уже чуть тёплый чай. Соседка последовала моему примеру. Какое-то время мы молчали, думая о своём и слушая звуки с улицы – отдалённый лай собак и рёв мотоцикла, пронёсшегося мимо по шоссе.