Книга Тайна одной деревни, страница 68 – Валентина Каримова

Второй альбом заинтересовал больше – здесь почти везде была молодая красавица, фото которой я уже вчера видела в деревянной рамке. Перевернула одну из карточек - надпись ручкой сзади гласила: «Зоя, 1991».

Следующая найденная фотография немало удивила. Это был школьный снимок - в объектив смотрели двадцать ребят лет шестнадцати, рядом с ними, как положено, была и учительница – симпатичная дама с высокой причёской. Странность заключалась в том, что у одного парня были кем-то ручкой пририсованы рога-загогулины, прямо как у Дьявола.

Увиденное заинтересовало, и я решила поискать другие подобные школьные фотографии. В конце альбома нашлась самая большая по размеру карточка класса, тоже чёрно-белая, с именами и фамилиями учеников. У того же самого парня и здесь были пририсованы рога, а к его фамилии Удов кто-то приписал вначале жирную букву И - получилось «ИУдов Владислав».

«Удов, - подумала я, внимательно рассматривая лицо на снимке. - Что-то знакомое».

В любой деревне слухи непостижимым образом распространяются со скоростью света. Только вчера около полуночи мы с Веркой рассказали Николаевне о том, что нашли старуху Евдокию без сознания, а уже сегодня утром об этом знали все в старом конце посёлка и, конечно же, Марья Фёдоровна. В десять часов и одну минуту одиннадцатого она возникла на моём пороге со своими фирменными свежими огурчиками и принялась расспрашивать, как и что.

Верка ещё спала и, заварив свежего чаю, мы с соседкой принялись чаёвничать вдвоём. Марья Фёдоровна ахала и охала, жалея Евдокию, а потом попросила меня обязательно рассказать, если узнаю у Поли о старухином самочувствии.

Появление соседки было для меня неожиданным, можно сказать, застало врасплох, поэтому убрать фотоальбомы со стола я не успела. Глазастая Марья Фёдоровна, конечно же, обратила на них внимание.

— Перебираешь фотоальбомы своей бабушки? – спросила она, протягивая к ним руки.

Немного смущаясь, я рассказала про поиски документов.

— Да, проблема, - признала Марья Фёдоровна. – Ну, будем надеяться, что Евдокия в больнице очухается и сама скажет, где у неё чего искать.

Я достала большую классную фотографию и показала ей «рогатого» Владислава.

— Марья Фёдоровна, не знаете его? Кто-то рога бедному парню пририсовал. Неужели сама Евдокия?

— Ой, Ася, это долгая история. Так и быть расскажу, но не сейчас, - Она быстро бросила взгляд на настенные часы. – Через две минуты передача по второй начнётся про здоровье, там сегодня гипертонию будут обсуждать. Очень мне посмотреть надо, мучаюсь с давлением, сил нет. Давай-ка заходи ко мне вечерком часиков в семь?

Каким образом продвигаться дальше в своём расследовании, я не знала и решила на всякий случай послушать историю соседки, тем более что фамилия Удова казалась смутно знакомой, как будто где-то я её недавно уже слышала.

Марья Фёдоровна спешно ретировалась к себе, а Верка, наконец, проснулась.

— Давай так, - предложила она после моего рассказа, - ты пойдёшь к соседке, а я съезжу к Наталье Павловне. В прошлый раз мы с ней договорились, что я приеду на днях, но из-за твоего расследования всё пошло не так. Надо взять у неё пару уроков, а то вдруг передумает.

Я не возражала.

Серёжа сегодня никак себя не проявлял. Расставшись вечером у калитки, мы с Веркой разошлись в разные стороны: подруга помчала по шоссе в сторону Верхнеглинкова, а я пошла в соседний дом.