Книга Тайна одной кошечки, страница 43 – Хлоя Минт

— Чёрт... чёрт... чёрт! — выдохнула я.

Дорога была пустой, но отвратительной. Мокрый асфальт блестел в свете фар, лужи растекались, как расплавленное стекло. Я попыталась сбросить скорость, но было поздно: задние колёса попали в особенно глубокую лужу, машину занесло, и я почувствовала, как руль перестал слушаться.

Удар.

Резкий, глухой, выбивающий воздух из лёгких. Машина врезалась в деревья боком, с противным скрежетом металла и звоном разбитого стекла. Мир перевернулся, на мгновение я перестала понимать, где верх, а где низ.

Потом тишина.

Только дождь шуршит по крыше. И в ушах — гул. Голова гудела, как после удара колокола. Перед глазами плыло. Я попыталась пошевелиться, но тело не слушалось.

Хлопнула дверца.

Я с трудом повернула голову. Из чёрной машины вышел человек. Фигура в чёрном капюшоне, медицинская маска закрывала лицо до самых глаз. Шагал он неторопливо, но в каждом движении чувствовалась уверенность. Он знал, что я никуда не денусь.

А потом он остановился у моей дверцы. Наклонился. И я увидела его глаза.

Эти глаза я знала. Слишком хорошо, чтобы ошибиться.

Артём.

Мой бывший.

Холод разлился по венам, вытесняя боль и страх. Я хотела закричать, ударить, вырваться, но тело будто налилось свинцом.

Его руки потянулись ко мне. Тёмная фигура нависла, заслонив последний свет фар.

И мир погас.

Виктор.

Ночной город за панорамным окном моего кабинета напоминал россыпь холодных звёзд, разбившихся о мокрый асфальт. Я стоял у стекла, засунув руки в карманы брюк, и смотрел, как внизу гаснут последние витрины.

Телефон завибрировал в кармане.

Я не сразу ответил. Досчитал до трёх, выдохнул, поднёс трубку к уху.

— Слушаю.

Голос на том конце был ровным, но в нём сквозило напряжение. Мой человек из службы безопасности докладывал коротко, по-военному:

— Виктор Евгеньевич, машину Сокол нашли. Вдоль старой ремонтной дороги за городом. Авария. Серьёзная.

Я продолжал смотреть на город. Ни один мускул на лице не дрогнул. Только пальцы, сжимавшие телефон, побелели.

— Что ещё? — спросил я тихо.

— Девушку не обнаружили. Следы указывают, что её вытащили из салона. Возможно, насильно. Рядом нашли рабочее удостоверение. Имя — Артём. Фамилия не читается, пластик повреждён.

Артём.

Я медленно закрыл глаза. Имя ничего мне не говорило. Просто имя. Но то, что его обронили — случайно или намеренно — уже было зацепкой.

— Пробить по всем базам, — приказал я, мой голос прозвучал глухо, как камень, упавший в колодец. — Всех, кто носит это имя. Связи, адреса, судимости, банки, мобильные. И поднять записи камер вдоль дороги. Каждую. Даже ту, что в жопе мира.

— Принято, — ответили мне. — Что-то ещё?

— Да, — я открыл глаза. — Проверьте, не связано ли это с теми людьми, что интересовались её машиной раньше. И держите меня в курсе каждые полчаса. Даже если новостей нет.

— Понял.

Я нажал отбой и медленно опустил телефон на стол.

Тишина. Густая, вязкая, как патока. Она обволакивала, давила на плечи. Я стоял неподвижно, глядя на ночной город, но вместо огней видел другое. Лизу.

Я повернулся к столу. Взгляд упал на бронзовую статуэтку Фемиды, стоящую на краю столешницы. Богиня правосудия с весами в одной руке и мечом в другой. Слепая. Беспристрастная.

Я коснулся её пальцами. Медленно, почти невесомо. Пальцы дрожали, и я с удивлением смотрел на них, будто это были не мои руки.