Книга Тайна одной кошечки, страница 37 – Хлоя Минт

Я выбралась наружу, демонстративно обошла машину кругом, даже заглянула под днище, чувствуя себя героиней шпионского фильма. Ничего подозрительного. Хотя что я, механик? Может, Хвойный просто запугивал, чтобы я психанула и наделала ошибок?

— Ну уж нет, — буркнула я, закидывая сумку на плечо. — Не дождётесь.

Поднимаясь по лестнице, я всё ещё прокручивала в голове его лицо. Это выражение, с которым он сказал «Как неравнодушный человек». И ухмылку. И то, как он стоял под дождём, красивый, зараза, до зубного скрежета.

— Пёрышко, я дома! — крикнула я, входя в квартиру.

Из комнаты донёсся тихий, но уже более уверенный писк. Я скинула туфли, прошла на кухню, включила свет. Попугай сидел в своей коробке, нахохлившись, и смотрел на меня с таким видом, будто я отсутствовала не несколько часов, а целую вечность.

— Сейчас, сейчас, — я достала из холодильника яблоко, нарезала тонкими дольками, положила в миску. — Вот, ешь. Полезнее, чем фастфуд.

Птица осторожно взяла кусочек лапкой, поднесла к клюву. Я улыбнулась. Впервые за день.

И тут телефон пиликнул.

Я бросила взгляд на экран. Сообщение от Павла. Открыла и замерла, чувствуя, как сердце пропускает удар.

«Лиза, срочно! Марина Викторовна прислала мне сообщение. Она пишет: "Оззи жив и Хвойный знает, где кот".»

Я перечитала дважды. Трижды. Буквы расплывались перед глазами.

Оззи жив. Жив! А Хвойный знает, где он.

Я медленно опустилась на табурет, не сводя глаз с экрана. Внутри всё смешалось: облегчение, ярость, азарт, недоверие. Кот жив. Значит, я была права. Вся эта история с кражей — спектакль. И Хвойный — не просто прикрытие. Он — один из кукловодов.

Пёрышко тихо пискнул, будто почувствовал моё состояние. Я машинально погладила его по хохолку.

— Ну что ж, Виктор Евгеньевич, — прошептала я, сжимая телефон. — Кажется, пришло время для серьёзного разговора. На этот раз без роз и кофе.

Лиза.

Утро началось с кофе, Пёрышка и жгучего, невыносимого любопытства. Я сидела на кухне, листала новости и вдруг наткнулась на видео с судебного заседания. Заголовок гласил: «Виктор Хвойный: как превратить грязь в свет». Я фыркнула, но кликнула. Птица, нахохлившись, сидела на спинке стула и с интересом косилась на экран.

Видео было старое, года три назад. Виктор защищал бизнесмена, которого обвиняли в финансовых махинациях. Дело казалось проигрышным: свидетели, документы, утечки в прессу — всё против него. Но Хвойный... чёрт возьми, он был великолепен.

Его голос, низкий и спокойный, заполнял зал, как орган. Каждое слово — точно выверенный шаг. Он не просто защищал клиента, он переписывал реальность. Грязь, которой поливали его подзащитного, под его напором бледнела, рассыпалась, превращалась в дым. Я смотрела, как присяжные хмурились, сомневались, а потом — верили. Ему. Не фактам.

И впервые за долгое время я почувствовала нечто, что не хотела признавать. Восхищение. Нет, не к его методам — к его уму. К тому, как он двигался, как смотрел, как заставлял людей видеть то, что он хотел.

— Пёрышко, — прошептала я, отставляя чашку, — кажется, я сошла с ума.

Птица издала короткий, неопределённый звук, словно соглашаясь.

До офиса Хвойного я долетела быстрее, чем следовало. Я не планировала. Не звонила. Не предупреждала. Просто вскочила, надела жакет, схватила сумку и вылетела за дверь. Мысль была одна: он знает, где Оззи. И я должна вытрясти из него правду.