Книга Тайна одной кошечки, страница 14 – Хлоя Минт

— Никита, — захлопнула блокнот и поднялась, — ты мне очень помог.

— Правда? — его лицо просветлело. — Я что-то вспомнил важное?

— Возможно, — уже накидывала жакет. — Очень даже возможно.

— И что теперь?

— Теперь, — я бросила на стол купюру, покрывающую наш скромный заказ, — мне нужно найти Марину Викторовну и задать ей пару вопросов. А ты иди домой. И никому не говори о нашем разговоре. Никому.

Никита кивнул, всё ещё ничего не понимая.

Лиза.

Марина Викторовна оказалась крепким орешком.

Я просидела за компьютером битый час, разыскивая хоть какие-то контакты жены олигарха. Социальные сети молчали, страница была закрыта, только аватарка с букетом пионов. Телефонные номера, которые нарыл Павел, либо не отвечали, либо были давно отключены. Электронная встретила меня ледяным автоответом: «Благодарю за письмо. В связи с большим количеством корреспонденции отвечаю выборочно. Для срочных вопросов обращайтесь к моему адвокату».

Адвокат. Конечно. У таких дам всё через адвокатов. Жена олигарха, судя по всему, пряталась за спинами целой армии юристов.

И я даже догадывалась, из какой они конторы.

Откинувшись на спинку стула, потёрла глаза. Старый ксерокс в углу гудел, переваривая очередную порцию документов.

— Так, — произнесла вслух, поднимаясь. — Давай-ка разложим всё по полочкам.

Подошла к старой магнитно-маркерной доске, которая досталась нашему бюро в наследство от предыдущих арендаторов.

Взяла чёрный маркер и на секунду замерла, собираясь с мыслями. Потом решительно вывела в центре доски: «ОЗЗИ».

В левом углу нарисовала кружок и подписала: «Никита». От него повела стрелку вверх — «Невиновен». Чуть правее — ещё один кружок: «Григорий (хозяин)». От него стрелка: «Экономил на камерах. Кота любил? Сомнительно, больше ценил как инвестицию».

В правом углу появилось новое имя — «МАРИНА ВИКТОРОВНА (жена)». Обвела его несколько раз, выделяя жирной рамкой.

— Итак, что мы имеем? — пробормотала, отступая на шаг и разглядывая доску, как генерал разглядывает карту перед боем. — Жена в процессе развода. Громкий раздел имущества. Она любила кота, возилась с ним, имела доступ в дом.

Быстро набросала рядом с именем Марины пункты: доступ — есть; мотив — есть; знание распорядка — есть; любовь к коту — есть.

— Допустим, она хочет насолить мужу, — продолжила, расхаживая перед доской. — Кот для неё — не просто имущество, а живое существо, которое она искренне любила. Муж в случае развода оставит кота себе, как дорогую вещь. И она решает... что? Украсть его?

Я нарисовала жирный вопросительный знак.

— Но зачем тогда тёмный фургон у ворот? Зачем подставлять садовника? И куда, в конце концов, делся кот?

Стрелки множились, ветвились, пересекались. Доска постепенно превращалась в хаотичную паутину, в центре этой паутины сидел персидский кот Оззи, не подозревающий, какие страсти кипят вокруг его пушистой персоны.

— Если Марина украла кота, — ткнула маркером в её имя, — то где она его держит? У себя в квартире? У подруги? В другом городе? И главное — зачем ей это? Месть мужу? Или попытка сохранить то, что она любит?

Прикусила колпачок маркера, задумавшись. Теория была стройной, но в ней зияли дыры. Слишком много «если». Слишком мало фактов.

— Может, она вообще ни при чём, — пробормотала я. — Или сам Григорий подстроил, чтобы повесить на Никиту и заодно получить страховку. Или...