Книга Тайна одной кошечки, страница 10 – Хлоя Минт

— Где же ваша вежливость, Елизавета Андреевна? — произнёс мужчина низким, бархатным голосом. — Нужно начинать иначе. Например: «Добрый вечер, Виктор Евгеньевич. Давно не виделись».

Мои брови сошлись на переносице. Вежливость? Он говорил мне о вежливости? После того, как явился в мой кабинет, рылся в моих бумагах, предлагал купить меня за жалкую сделку, а теперь ещё и врезался в мою машину?

— Да какая к чёрту вежливость! — выпалила, мой указательный палец ткнулся в твёрдую его грудь. — Вы выскочили на дорогу! Вы... вы...

Он вдруг двинулся. Быстро. Хищно. Одно колено вклинилось между моих бёдер, раздвигая их в стороны, ладонь легла на мою талию, властно фиксируя на месте. Я ахнула, вцепившись пальцами в его плечи, чтобы удержать равновесие.

Мир сузился до его лица. До этих невозможных чёрных глаз, которые теперь смотрели с хищным, опасным интересом. Его дыхание скользнуло по моей щеке, заставляя замереть, подобно кролику перед волком.

— Знаете, что удивительно, Елизавета? — его голос звучал тихо. — Любой, кто посмотрит на место нашего происшествия, скажет, что виноваты вы.

Дёрнулась, но его хватка стала только крепче.

— Что за бред! — прошипела я. — Вы сами...

— Я — пострадавшая сторона, — перебил он с невозмутимой улыбкой. — Взгляните сами.

Он чуть отстранился, давая мне возможность выглянуть из-за его плеча. Перевела взгляд на его машину, мои глаза замерли. На безупречно-чёрной дверце, там, где её зацепил бампер моей машины, красовалась длинная, отвратительно заметная царапина. Металл был обнажён, краска содрана, и даже в сумерках это выглядело как шрам на дорогом произведении искусства.

Мой желудок сжался в тугой узел.

— Видите? — Виктор снова приблизил лицо к моему, теперь его губы были в паре сантиметров от моих. — Что же получается, Елизавета Андреевна? — он растянул слова, смакуя момент. — Вы мне... должны?

Его голос опустился до шёпота, от этого шёпота мурашки побежали по позвоночнику. Я чувствовала тяжесть его бедра между ног, жар ладони, всё ещё сжимающей мою талию. Чувствовала, как бешено колотится пульс где-то в висках, в горле, в кончиках пальцев, всё ещё упирающихся в его грудь.

Это было неправильно. Возмутительно. Нагло.

Вскинула подбородок, встречая его взгляд:

— Я вам ничего не должна, — отчеканила. — Кроме разве что пожелания доброго вечера. Так что... добрый вечер, Виктор Евгеньевич. А теперь уберите колено.

Он не двинулся. Только усмехнулся.

— Интересно, — протянул он, чуть склоняя голову к плечу. — Очень интересно.

------

Лиза.

Его колено всё ещё упиралось мне в бёдра. Ладонь лежала на талии, не сжимая, но и не отпуская. Чувствовала себя бабочкой, пришпиленной к бархатной подушечке. Красиво, изящно и совершенно беспомощно.

Надо было что-то делать. Срочно.

— Итак, — я заставила себя говорить ровно, хотя сердце колотилось о рёбра, — предлагаю оформить ДТП по закону. Вызываем ГИБДД, составляем протокол, фиксируем повреждения. У вас есть страховка, у меня есть страховка. Цивилизованные люди, — выделила последнее слово, — так и поступают.

Виктор посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом. В его чёрных глазах плясали искры — то ли от света уличных фонарей, то ли от какого-то внутреннего, хищного веселья.

— Цивилизованные люди, — повторил мужчина, — так и поступают. Но мы с вами, Елизавета Андреевна, не просто цивилизованные люди. Мы — оппоненты. Противники. Враги, если угодно. Зачем нам эта бюрократическая волокита?