Книга Мой внутренний ребенок хочет убивать осознанно, страница 71 – Карстен Дюсс

— Нет. Ему нравятся женщины. Но много лет назад у него была большая любовь, и как-то все там не задалось. Грех молодости. С тех пор он больше не заводил отношений. А также детей. В сущности, у него и друзей-то нет. Он живет ради своей работы. Он даже поселился в квартире над своей фирмой. Но, может, как раз из-за отсутствия других социальных контактов он – лучший в мире крестный для Макса.

— Чем он занимается?

— Он управляет стартапом с электросамокатами.

При слове «самокат» в душе моего внутреннего ребенка начали зудеть шрамы от множества уколов значками.

«С самокатами я больше не хочу иметь ничего общего!» – раздалось из глубин моей души.

— У твоего брата есть самокат?

— Электросамокат. Штук пятьсот. Он крупнейший прокатчик в городе.

Ага. Брат Лауры был одним из тех парней, которые бесплатно использовали в качестве коммерческих площадей тротуары, оплачиваемые из моих налогов. Одним из тех, чья продукция замусорила весь город. Никому бы не пришла в голову идея без разрешения властей сдавать напрокат электродрели на тротуаре. А для электросамокатов неизвестно почему действовали другие стандарты.

Когда-то у меня отобрали самокат, потому что он случайно испортил внешний вид одного-единственного автомобиля. Брат Лауры своими пятьюстами самокатами испортил внешний вид всего города – и сохранил их все. Мне нужно было послушать моего внутреннего ребенка. Этот клиент мне уже не нравился. Но я ведь пообещал Лауре. Этой беспомощной привлекательной женщине. Я дал ей свою карточку.

— Я всегда хотел познакомиться с кем-то, кому принадлежат пятьсот самокатов, – соврал я, чтобы закрыть тему.

— Тогда тебе нужно встретиться с банковским консультантом Курта. Насколько я знаю, самокаты покупаются исключительно в кредит.

Значит, Курт был совершенным нищебродом.

Убирая карточку, Лаура взглянула на часы:

— О, уже двенадцатый час. Я должна идти.

«Ну и гуд бай», – сказал мой внутренний ребенок.

— Жаль, – сказал я. – Вечер был славный.

— Но ведь не последний. – Она подмигнула мне, вставая. Потом достала свой мобильник и заказала такси через приложение.

— Можно еще раз воспользоваться твоим туалетом?

— Конечно, первая дверь слева за кухней.

Лаура удалилась в гостевой туалет, а я в это время убрал бокалы и поставил их на посудомоечную машину. Завтра помою.

Это у меня только что было первое свидание или меня только что использовали? Я не знал. Одно ощущалось как нечто непривычное. Другое – как привычное.

Лаура вернулась:

— Пока. – Она легко поцеловала меня в щеку, взяла за руки и задержала их на секунду дольше, чем это приемлемо для двух родителей, которые просто встретились на заседании родительского комитета.

Она ушла. Дверь захлопнулась, и скрип деревянных ступеней стихал, по мере того как она спускалась по лестнице.

Я выглянул через балконное окно на улицу – Лауру уже ожидало такси.

Я подошел к стереоустановке и еще раз прослушал «You go and save the best for last» Ванессы Уильямс^[32], после чего снял иглу с пластинки и открыл балконную дверь, чтобы проветрить комнату. И тем самым впустил в квартиру максимально возможное климатическое изменение, если иметь в виду мое настроение.

— В ма…дуууу! – послышался рев из парка. Сопровождаемый звоном разбивающейся бутылки.

За секунду до этого я все еще предавался воспоминаниям о том времени, когда был влюбленным подростком.