Книга Мой внутренний ребенок хочет убивать осознанно, страница 41 – Карстен Дюсс

Этот мужчина был живой.

Этим мужчиной был Борис.

У меня камень с души свалился – с грохотом, который был приглушен лишь повисшим в воздухе огромным вопросительным знаком. Борис все-таки явно не на свободе. Но что забыл в садовом домике феи Лили этот мафиози – связанный и без сознания? Он, кажется, спал в этом слишком маленьком пластмассовом строении. В джинсах и футболке, в которых должно быть немного холодновато в этой неотапливаемой части подвала. Единственными новыми предметами его облачения были кабельные стяжки на руках и ногах. Но они не греют. А только утихомиривают.

Еще шесть месяцев назад Борис был этакий человек-медведь. Большой, мускулистый, волосатый, загорелый. Шесть месяцев в подвальной тюрьме, без солнечного света, изменили бы любого человека. Перед нами лежал мужчина, похожий скорее на оголодавшего белого медведя на отколовшейся льдине. Борис сильно потерял в весе. Он выглядел осунувшимся. И все равно он не мог развернуться во весь свой рост в садовом домике. Впрочем, он уже в последние несколько недель выглядел каким-то поникшим. Его когда-то густые волосы потеряли пышность, он сильно поседел за последние полгода. Тот факт, что ни Саша, ни я не владели парикмахерским искусством, а только машинкой для стрижки волос, тоже не вполне позитивно сказывался на его прическе. Но я не испытывал из-за этого чувства вины. Если бы я шесть месяцев назад не загнал Бориса в ловушку и не заточил в темнице, мое тело изменилось бы гораздо сильнее, чем его. Полгода назад Борис убил бы меня без колебаний. А так, по крайней мере, мы оба до сих пор были живы. И Борис, лежа здесь перед нами, выглядел почти расслабленным.

Эта его расслабленность, похоже, была связана с чем-то, что было воткнуто в его левую руку. Трубка для инфузий соединяла локтевой сгиб с маленькой коробочкой, прицепленной к оконной раме игрового домика. В коробочке находилась ампула с какой-то жидкостью. Мое замешательство возросло еще больше.

Ликующий детский голос во мне, громко и радостно повторяющий «Тапси!», я успокоил уже почти механически, погладив птичку-повторюшку в кармане.

Саша казался таким же озадаченным, как и я. Мы, наверно, целую минуту молчали, после чего Саша убрал пистолет. Мы приблизились к Борису. Для начала я проверил его пульс. Слабый, но все-таки есть. Саша поближе рассмотрел коробочку с ампулой. На ней была этикетка.

— Что там? – спросил я.

— Тут написано «Мидазолам», – сказал Саша.

— И что это?

— Без понятия. Я изучал технологию защиты окружающей среды.

— Что бы это ни было, но, похоже, именно из-за него Борис в таком состоянии. Мы должны это снять.

— Может, не здесь, не в этой части подвала, куда каждый может войти?

Саша был прав. Мы положили коробочку и ампулу Борису на живот. Потом я ухватил его за ноги и вытянул из садового домика. Саша взял его за руки, и вместе мы отнесли Бориса обратно в камеру, где положили на кровать. Саша разрезал ножом кабельные стяжки.

Борис вроде бы не получил никаких внешних повреждений. Дыхание его было стабильным и ровным. Канюля в локтевом сгибе была обрамлена следами четырех явно неудачных попыток ввести иглу в вену.