Книга Убивать осознанно на краю земли, страница 45 – Карстен Дюсс

Итак, еще до начала самого Камино как такового я уже второй раз встретил своего первого знакомого по паломничеству. Я был готов к вдохновляющей беседе. Наслаждаясь восхитительными блюдами от пиренейского шеф-повара, мы начали рассказывать о себе то, до чего не дошла речь в такси.

Мы уже знали, что оба юристы. Пусть и стоящие по разные стороны в зале суда. Роланд всю жизнь выступал обвинителем. Я все еще был защитником по уголовным делам.

Практикуя осознанность, я обнаружил для себя, что, вообще-то, мне совсем не нравятся споры и перепалки. Запоздалое открытие, которое не сказать чтобы облегчало профессиональную жизнь адвоката. Но которое объяснило мне, почему я всегда внутренне отвергал работу адвоката по уголовным делам в «великой канцелярии» – крупной юридической фирме.

Представление о праве и справедливости, которое я имел в бытность студентом, оказалось точной противоположностью того, с чем я столкнулся на работе после окончания учебы. Я не делал мир более справедливым. Я за большие деньги помогал плохим людям ускользнуть от справедливого наказания.

Только переход на самозанятость позволил мне заключить какой-никакой мир с моей собственной профессией. Я больше не служил преступному миру. Я сам был частью преступного мира.

Это, по крайней мере, честно.

Я рассказал Роланду об этой душевной раздвоенности из-за моей профессии – за исключением такой мелочи, что я сам причастен к преступлениям.

— Вечная необходимость спорить вредит душе. Жаль, я не понял это в твоем возрасте, – со вздохом согласился он.

— Скажешь тоже. Мне самому потребовалось целых сорок четыре года.

— Лучше поздно, чем слишком поздно. Я хотел стать прокурором, чтобы сделать мир справедливее, в точности как и ты. И я никогда не видел реального результата. Ты можешь одолеть преступника, но не преступность. Я всю свою профессиональную жизнь провел за общением с людьми, которые не сделали ничего хорошего другим людям. Только закроешь одного, а на столе уже лежат три новых дела. Я годами прятал эти чувства поглубже, и они сжирали меня.

— Преступность как рак. Разрастается, – с невинным видом сказал я и быстренько перевел беседу в более позитивное русло. – Но теперь ты с этим покончил!

Роланд помолчал немного, а потом без всякой горечи ответил:

— Да нет. У меня обнаружили рак в пятьдесят восемь лет.

Тут ничего позитивного мне в голову не пришло. Роланд понял это по моему лицу.

— Уже девять лет все на меня вот так смотрят. Венерические заболевания – гораздо более веселая тема для разговора. Но для забавного анекдота про сифилис я, к сожалению, не подхожу. И за то, что порчу всем настроение своим раком, извиняться я разучился.

Невысокий ухоженный мужчина удивил меня таким своеобразным юмором. Он выглядел не ожесточенным, а смиренным. Я осмелился на еще один вопрос:

— Какой у тебя рак?

— Первичный множественный рак.

— Множественный рак… Это где?

— Где угодно. В любом месте. Без ограничений!

На самом деле его подача даже заставила меня слегка улыбнуться. Рассказ Роланда звучал так:

— В пятьдесят восемь лет мне поставили диагноз рак простаты. Простату удалили до того, как у меня появились жалобы. Через два года обнаружилось, что раковые клетки уже в мочевом пузыре. Я согласился и на его удаление. Мне заменили мочевой пузырь на искусственный. Еще через два года первые метастазы выявились в левой почке. Я опять согласился на удаление.