Книга Убивать осознанно на краю земли, страница 12 – Карстен Дюсс

Мне было не до конца ясно, что более унизительно для женщин: когда клиент спрашивает «девушку по вызову», что она готова сделать за деньги, или – как все мы за столом – жить на деньги, которые дама получила за то, что она это сделала. Но всегда проще решить ту часть проблемы, которую вы сами даже не представляете.

Однако мне было совершенно ясно, что я не хочу вести дебаты о сексизме в этом кругу. Не в мой день рождения. Не с подвыпившими криминальными авторитетами, проникшимися духом времени.

В качестве смещенной активности^[5] я налил себе шампанского и тут же выпил бокал в надежде, что за это время кто-нибудь уже захлопнет ящик Пандоры. Но куда там.

Возможно, виной тому были два джин-тоника и два бокала шампанского, но с этого момента дискуссия пошла кувырком. По крайней мере, мне так казалось.

— Сейчас мы спустимся к этому Мистеру Желтолицему и обозначим наше отношение. Ради гендерного равенства! – воодушевленно и даже с некоторым пафосом заявил Вальтер.

Похоже, Саша смотрел на это критически.

Как директор детского сада, он прошел множество курсов дополнительного образования. В конце концов, обратить внимание детей на общественные проблемы можно только в том случае, если компетентные взрослые обладают необходимой для этого чуткостью.

Раньше было достаточно, преисполнившись любви, объяснить детям от двух до пяти разницу между «моим» и «твоим», «укусить» и «поговорить», «с подгузником» или «без подгузника». Сегодня на передний план выдвинулись – с полным правом – основательные познания о видовом разнообразии, гендерном равенстве и скрытом расизме. И во всех этих вопросах Саша был подкован благодаря регулярному прохождению курсов дополнительного образования. Так что он и нас здесь попытался обогатить своими познаниями. По крайней мере, в отношении формулировки Вальтера.

— Я, конечно, не уверен, но это звучит как-то по-расистски… – заметил Саша.

— Что такого расистского в моей монтажной пене? – заинтересовался Вальтер.

— Проблема не в монтажной пене, – конкретизировал Саша. – Но «Мистер Желтолицый» – это расизм. Данный термин унижает этого типа из-за его этнического происхождения.

— Больше, чем монтажная пена в заднице? – спросил я слишком тихо, и мои слова заглушил голос Шайенн:

— Как так? «Мистер Желтолицый» – всего лишь констатация факта. В конце концов, этот тип в номере четыреста девяносто восемь родом из «Страны улыбок»^[6], и у него совершенно точно есть член.

— Верно. И, будучи китайцем, он, пожалуй, тоже «цветной». Иначе мы бы не называли его Мистер Желтолицый, – подумав, согласился Саша.

У меня уже от всего этого запестрело в глазах.

— Парни, это же совершенно не важно, у кого какого цвета кожа, – выпалил я.

— Правильно, – поддержал меня Вальтер, но тут же двинулся в совершенно ином направлении. – Цвет кожи – не оправдание для сексизма. Преподадим этому типу урок.

Он подтолкнул Станислава локтем. Кажется, оба были единодушны в том, чтобы осуществить на деле свой план с монтажной пеной. И оба посмотрели на меня.

Я почувствовал, как неприятный холодок пополз от диафрагмы к горлу. Эта форма акционизма зашла слишком далеко. Мне необходимо что-то предпринять. Хотя бы из-за неприятного холодка.

Йошка Брайтнер научил меня: проблема не в конкретной ситуации, а в том, как я эту ситуацию классифицирую.