Книга Убивать осознанно на краю земли, страница 105 – Карстен Дюсс

Падая, я задал себе вопрос: это глупо или умно с моей стороны, что я не снял рюкзак, пока ожидал своего преследователя? Несомненным преимуществом было то, что рюкзак смягчит мое падение и рассыпанные по всему полу осколки не порежут мне спину. Недостатком же будет то, что в результате падения я окажусь словно перевернутая черепаха – беспомощно лежащим на земле.

Не то чтобы я и без рюкзака был готов к бою. Я вообще не боец. Я ни разу в жизни не дрался. Даже в детстве. Раньше я решал проблемы словами, потом – убийствами. Но я был не способен умертвить жертву голыми руками. Вместо того чтобы тягать гантели в спортзале, я сочинял документы. Если до этого я кого-то и убивал, то пользовался такими инструментами, как цепная бензопила или садовый шредер. Сейчас же в руке у меня был только сломанный посох паломника с болтающимся на конце гребешком.

Все это пронеслось в моей голове за те две секунды, которые прошли, пока я летел на пол после того, как споткнулся. Я оказался в положении лежа на спине, и азиат увидел в этом шанс. Он воспользовался моей беспомощностью, чтобы быстро схватить нож. Он метнулся в тот угол, куда отлетело его оружие. Клинок блестел в лунном свете, падающем через щель в потолке.

С ножом в руке мой будущий убийца пошел на меня, уверенный в победе. Лежа на полу, я беспомощно выставил ему навстречу свой сломанный посох паломника.

И что же сделал китаец? Он начал играть со мной! Сделал выпад ко мне. Я отпрянул со своей палкой. Китаец засмеялся. Он пританцовывал, игриво перебрасывал нож из правой руки в левую и готовился сделать еще один выпад.

В этот момент я больше всего на свете хотел просто сидеть в детской танцевальной школе, смотреть через стекло на мою дочь, танцующую хупа-лупа, и при этом слушать трепотню мамочек о садовых бассейнах.

И тут я стал свидетелем того, как подтвердилась великая мудрость Пути Святого Иакова: этот путь дает тебе не то, что ты хочешь, а то, что тебе нужно.

Все, чего я хотел, – это цепную бензопилу и садовый шредер, чтобы обратить китайца в прах и спокойно водить дочь в детскую танцевальную школу дальше. А все, что мне было нужно, – это сломанный посох паломника и болтающийся на нем гребешок.

Азиат допустил роковую ошибку: выпендрежные приплясывания вышли ему боком. Он наступил ногой на брошенный мной камень забот. Камень был не велик, но все-таки вдвое больше каштана и довольно круглый. Этого хватило, чтобы мой агрессор потерял равновесие. В поступательном движении вперед он, с ножом в левой руке, стал неудержимо падать на меня. Я оцепенел от ужаса.

Нож китайца с треском вонзился в правый рукав моей куртки. Совсем рядом с рукой. И одновременно обломанный кончик посоха вонзился в грудную клетку моего агрессора. С громким «хррясь-бдыщ-кррр».

Агрессор навалился на мой посох всем весом. Его голова оказалась в нескольких сантиметрах от моего лица, в глазах читалось недоумение. Удивительно, но он был еще жив. Он напрягся и посмотрел на свой нож. В последние секунды жизни китаец действительно надеялся убить меня. Наверное, все дело в китайской трудовой этике, которой якобы так недостает многим немцам в наши дни.

Но во мне пробудился боевой дух. Я не хотел позволить умирающему умертвить и меня. Однако мне было не дотянуться до его ножа. Так что в моем распоряжении был только привязанный к посоху гребешок.