Книга Золотая фишка на черное, страница 39 – Анни Юдзуль

Она вышла из купе четвертью часа позже Ронни, пока все остальные дослушивали очередную пластинку Джимма-Ди Брауна. В этом вагоне – седьмом – все было так похоже на обстановку третьего, что ей приходилось прилагать усилия, чтобы не запутаться. Только когда она осталась одна, ее почему-то обуял страх. Куда они едут? Могут ли они доверять персоналу? За окном проносилась кромешная темнота, лишь огоньки от поездных ламп бросали слабые отсветы на еловые лапы. Брр, жуть.

Ее ноги что-то коснулось. Патти едва не пискнула от неожиданности, но прежде услышала его. Мурчание. Под ногами путалась белоснежная пушистая кошка с блестящим кулоном на тонком ошейнике. «Фисташка!» – осенило ее.

Она обернулась. Дверь соседнего купе была приоткрыта. Наверное, это и было купе Бруно. Ну кто оставляет дверь открытой! Патти присела и почесала кошечку за ушами. Что за прелесть! Непередаваемо. Фисташка смотрела на нее пронзительными зелеными – фисташковыми! – глазами. Патти провела ладонями вдоль ее на удивление мускулистого тела и, легко подхватив на руки, вернула назад, в купе. Уф. Вот теперь можно было возвращаться к остальным.

Она прошла через шестой вагон. Методом исключения, где-то в нем должна была жить вдова… Интересно где? Патти встала между двух дверей и приложила пальцы к подбородку. Она ведь бывший офицер полиции, она должна щелкать такие задачки как орешки. Ну же, правое или левое?

Дверь левого купе отъехала в сторону и ударилась о конец роликового механизма. Патти все же пискнула; она торопливо заозиралась, чтобы спрятаться, однако… не успела. Усталое лицо Алана посмотрело на нее с укоризной.

— Алан! – Патти забыла, как дышать. Хотелось броситься ему на шею от облегчения, но оттого, как он ее напугал, с шеей еще хотелось сделать кое-что другое. – Что ты тут…

— Заходите. Быстро.

Он исчез внутри купе. Оттуда лился чистый бело-желтый свет, будто лампочек там было не в пример больше, чем в любом другом купе. Патти осторожно прокралась вдоль окон и, еще раз оглядевшись, юркнула внутрь. Прикрыла за собой дверь.

В первое мгновение свет ослепил ее. Глаза защипало, и она принялась их тереть. Тогда услышала:

— Долго же пришлось ждать! Ты ведь бывший полицейский, почему не осмотрела все еще засветло?

О, это неудержимое бурчание она бы узнала из тысячи! Пруденс сидела на высоком стуле в центре купе. Она была одета так по-летнему, что Патти слегка позавидовала этой беззаботности. Неплотное платье в мелкий цветочек укрывало ее до колен, а под ним… Ох, Патти не сказала бы, что именно, но что-то точно было необычно. Ее ноги были будто… не ее, и все, что Патти видела, абсолютно точно было каким-то военизированным протезом. Пруденс курила через мундштук, выжидающе глядя на нее.

— Ну? Что узнала?

Патти сморщила нос. Почему она ведет себя как ее начальница? Она взглянула на Алана, расположившегося за правым плечом Пруденс. Кажется, теперь ей стало понятно, почему он всегда такой уставший.

— Ничего особенного. На острове есть курортная зона. В соседнем от моего купе едет какой-то этельеровский ковбой.

— Этельевский, – поправила Пруденс, и Патти едва удержалась, чтобы не закатить глаза. Почему все вдруг стали такими патриотичными, а?!

Их страна состояла из двух больших провинций, разделенных рекой и тонким перешейком суши. Но так было не всегда. Ранее Церра и Этельера находились в состоянии изнуряющей вялотекущей войны; это происходило долгие четыре года, и конец бессмысленной распре положил известный в народе «великий бум» – произошедший в соседнем государстве катаклизм. Он изменил все, если не сказать больше. Люди обрели магию. Церра обрела власть. Этельера, неспособная выплатить репарации вследствие понесенного ущерба, была присоединена к Церре, и с тех пор обе провинции носили схожие названия: Маунт-Церра (северная часть, объятая горным хребтом) и Этель-Церра. Впрочем, на границе стало не сильно-то спокойнее.