Книга Лес, страница 73 – Светлана Тюльбашева

К лающей собаке за окном присоединился какой-то ребенок и начал громко кричать. Голова заболела еще сильнее, перед глазами плыли красные пятна.

Нужно выйти на улицу подышать свежим воздухом немного и пойти спать. А утром все будет уже хорошо. Главное, что мы больше не в лесу, мы спасены, теперь все будет хорошо. Я попыталась обрадоваться, но сил не было совсем. Может, не осталось больше никакой радости, одна только головная боль. Я представила свою кухню с желтыми обоями в цветочек, диван с пледом на нем. Чайник со свистком на плите. Что, если я окажусь там и пойму, что даже там больше не испытываю радости? Что, если ничего уже не будет хорошо, никогда?

— Ты чего там торчишь, водку будешь? — зычно сказал Олег.

Я обернулась, он налил всем еще по одной.

— Нет, спасибо, я пас, — улыбнулась я.

— В смысле? Я те жизнь спас, а ты выпить со мной отказываешься?

— У меня голова болит очень, извините. Может, завтра.

Олег стал еще краснее, и его лицо стало еще омерзительнее.

— Ты с хозяином дома выпить отказываешься? Послушай меня, не знаю, как у вас в Москве, а у нас такое называется хамством. Хамка ты, обнаглела, я ей жизнь спас, а она со мной выпить отказывается, прикиньте. — Олег обернулся, ища сочувствия у товарищей.

— Сразу видно: московская краля, — поддержала его тетка. — Грязная вся, воняет, а все равно себя за королеву считает, на нас смотри как смотрит. Из Ма-а-асквы ведь она, куда нам, деревенским, до ее высот. Не понимает, как с такими, как мы, на одной кухне оказалась.

— Короче, я тебе наливаю, — подытожил Олег. — Садись давай.

Он выдвинул табуретку, под столом что-то звякнуло. Я посмотрела вниз и увидела упавшие пустые бутылки, все маленькие, по пол-литра, наверное, если не меньше. Я села и взяла стопку. Ребенок в соседнем доме надрывался все громче.

— Да какие там в Москве высоты, — очнулся мужик в тельняшке. — Че там, в этой Москве. У меня брат там в ФСБ работает, грязь да пыль, в метро набьются и ездят, как селедки в бочке, по три часа в один конец на работу ездят! — Мужик наставительно поднял палец вверх. — Ради денег глотки друг другу рвут. Меня брат звал, говорит, приезжай, со мной работать будешь, устрою тебя, да я ни за какие деньги в эту Москву не перееду.

— И то правда, — выпила тетка и покачнулась.

Я опрокинула в себя стопку. Рот обожгло огнем, голова болела так, что, казалось, сейчас взорвется. Красных пятен в воздухе становилось все больше. Мужик в тельняшке плеснул мне еще.

— Тебя зовут-то как?

— Вика.

— Ну че, Вика, рассказывай, как тебя угораздило?

— Я их в лесу спас, — вспомнил Олег и обрадовался, — а вы не верили.

— Мы вам очень благодарны. Жизнь нам спасли. Мы думали, не выйдем из этого леса. Лика сознание потеряла, я тоже идти уже не могла и думала, это конец. Что умираем мы.

— И умерли бы, если бы не я. — Олег довольно улыбался, я подумала, что он похож на ребенка. На большого краснолицего ребенка.

— Молодец ты, — кивнула тетка.

— А вы жена Олега?

Мужики загоготали.

— Жена. Какая она жена, это Тамарка. Жена моя скончалась пару лет назад. Жаль, нормальная баба была. Готовила хорошо. Помянем?

Они опрокинули стопки, не чокаясь, я попробовала не пить, но Олег злобно уставился на меня, и я выпила тоже. Мужик в тельняшке плеснул еще. Собака затихла, а ребенок все не успокаивался.