Книга Лес, страница 70 – Светлана Тюльбашева

— Немного скучаю. Раньше они меньше работали, клево было. Мы на охоту вместе ходили, а в этом году ни разу еще не охотились.

— На охоту? Ты тоже ходил?

— Конечно!

Мама Анки смотрела на Гришу в зеркало заднего вида со странным выражением лица.

— С ума сойти. Я вот мясо не ем, даже представить не могу, как это — убить живое существо.

— В лесу без мяса не прожить, — сказал Гриша. — Рыба еще есть, но одной рыбой тоже не проживешь. Еще ягоды, грибы. Мы летом ягоды и грибы собирали и в погребе хранили. Но без мяса все равно плохо будет. И мы иногда ездили в деревню, продавали мясо и покупали картошку, морковку, молоко и еще что нужно. На рыбу и ягоды мы бы все это не смогли покупать. А тетя однажды выменяла кусок кабанятины на духи, бабушка так ругалась.

— С ума сойти, — повторила женщина.

Гриша понял, что ей нравится рассказ, и продолжил:

— Я однажды сам оленя застрелил. Жалко его было, конечно, но папа сказал, что мне нужно учиться стрелять. Я ружье не мог удержать, маленький еще был, он придерживал ружье, а я целился и стрелял. Точно в голову ему попал, олень сразу умер, не мучился. А сейчас я еще лучше стреляю и ружье могу сам держать.

— Как жалко оленя, — расстроилась Анка, — бедный олень.

— Жалко. Ну что поделать, — сказал Гриша, — жить как-то надо.

Машин становилось все больше. На горизонте появились трубы, в небо из них поднимались клубы пара — очертания города. Лес прерывался на огромные незасеянные поля с низкой травой с проплешинами, на пыльных обочинах стояли придорожные кафе, автомойки, шиномонтажки, шашлычные, парковки с гигантскими фурами. Гриша прилип к окну.

— Слушай, я не знаю, корректно ли об этом спрашивать, но мне давно интересно: а где твоя мама?

Настроение сразу же испортилось.

— Умерла, — коротко ответил Гриша.

— Извини, — сказала женщина, напомнив интонацией Анку. — Не знала. Могла бы и догадаться, конечно, вот я дура. Не хотела тебя расстроить.

Гриша вздохнул.

— Мама все хотела в город переехать. Говорила даже, что меня заберет и уедет, что ей надоело так жить, но бабушка говорила, что нельзя уезжать, что в городах грязь и толпы, и вообще опасно. Они ругались все время. А потом мама Танечку родила и заболела.

— Серьезно заболела?

— Да, очень. Ей так больно было, она плакала все время и мучилась. Тетя — врач отличный, лучше любого городского врача, но даже она сказала, что помочь не может, что срочно в больницу надо. Отец с дядей сделали носилки и понесли ее, но потом вернулись с носилками и сказали, что она по дороге умерла. Я подошел, а она лежала и не шевелилась, не говорила ничего уже.

— Господи, — сказала мама Анки, — какой ужас. Мне так жаль.

Гриша посмотрел в окно, они проезжали мост над бурлящей водой. Внизу в оранжевых надутых жилетах на байдарке люди проходили порог. С берега их фотографировали другие люди, уже без жилетов. Защипало в глазах.

— А почему вы скорую не вызвали? Извини, что я спрашиваю.

— Не проехала бы скорая. Как она проедет в лес? Там до машины идти нужно было долго, вот ее отец с дядей и несли. А потом тетя сказала, что она умерла, мы ее похоронили. Бабушка тогда очень грустной стала, целыми днями смотрела в одну точку и молчала. Иногда вообще с кровати не вставала. Проснется и лежит, смотрит в стену. Я боялся, вдруг она тоже заболела и умрет. А потом бабушка сказала, что согласна переехать. Мы до лета еще в том доме прожили и переехали.