Книга Проклятая земля, страница 139 – Светлана Тюльбашева

Часы громко тикали на стене; Аня смотрела, как двигается стрелка, старалась сконцентрироваться только на ней, но стрелка все равно то замирала, то рывком перескакивала через несколько делений разом. На улице закричали. Во дворе послышались тяжелые шаги.

Аня помотала головой, чтобы очнуться, вцепилась в ружье и сосредоточилась. Дверь со скрипом отплыла в сторону. «Я убью их, — подумала Аня, — убью их всех» — и от этой мысли появились силы, и ей мгновенно стало теплее. Она больше не контролировала свое лицо, оно дергалось само по себе, растягиваясь в улыбке. В дом зашла Пална, закрыла за собой дверь, уперлась взглядом в стену, у которой стояло ружье. Ее брови удивленно поползли вверх, она обернулась и замерла.

На Палне был все тот же ситцевый платок с пятнами пота, длинная юбка, перемазанная грязью и следами от травы почти до колена. Она постарела за эту ночь, а может, всегда такой и была. «У нее взгляд глубокой старухи, как я могла этого не замечать?» — подумала Аня. Ее лицо по-прежнему было растянуто в улыбке, и расслабить его она не могла. На улице нарастали крики: асташовцы наконец-то заглянули в хлев.

Пална потрогала виски, поморщившись от головной боли, и негромко сказала:

— Некоторых людей извести сложнее, чем тараканов.

— Где мои муж и сын? — сказала Аня, не переставая улыбаться.

Она ожидала, что Пална бросится на нее с нечеловеческой скоростью и вцепится ей в горло, но вместо этого та медленно подошла к столу, отодвинула стул и села напротив, молча ее рассматривая.

— Ружьем мне угрожаешь. Совсем рехнулась.

— Скажите, где вы спрятали Лешу и Льва, и я уйду. Только попробуйте закричать, я выстрелю.

— Ужас какой, — тихо сказала Пална. — Я же так боюсь смерти.

— Где они?

— Хотя я лукавлю, конечно, по-глупому умирать бы не хотелось. Зубы потом снова делать придется. Ты не помнишь, может, у меня своих-то зубов уже почти не было. Ублюдок мне их все повыбивал.

В дверь заколотили, и она сразу приоткрылась.

— Пална, она сбежала! — закричал кто-то с порога, не заглядывая внутрь.

Аня положила палец на курок и сделала глубокий вдох. Пална ухмыльнулась, повернулась к двери и сказала в ответ:

— Так найдите ее! У дома посмотрите, может, туда пошла. Я скоро приду.

Дверь захлопнулась, по двору затопали несколько пар ног. Стрелка на часах вновь перескочила через несколько делений.

— Где они? Где мои муж и сын? — повторила Аня после паузы.

Пална вновь потрогала виски, посмотрела исподлобья и вдруг сказала:

— А ведь мне было тебя жаль. Я верила, что дети не должны отвечать за грехи родителей, что ты ни в чем не виновата, ты — другая. Спорить пыталась с людьми, которые считали иначе. Оказалось, правы были твердившие про яблоню и яблоки.

— Если вы не скажете, где они, — сказала Аня, — я вернусь сюда с полицией, журналистами, мы перевернем деревню сверху донизу и все равно найдем их.

Женщина в платке откинулась на спинку стула, задумчиво посмотрела в дуло ружья.

— Ты стрелять хоть умеешь? — поинтересовалась она. — В войну чем занималась? Бегать училась и по подвалам пряталась? Или заживо схоронилась и вылезла спустя годы? Не удивилась бы. Знаешь, твоя мать была редкостной мерзавкой. Но, в отличие от тебя, она хотя бы была честной. Не лила слезы, не притворялась беспомощной. Не скрывала, кто она такая, не пряталась и никогда не лгала. Как думаешь, что бы она сказала, если бы узнала, что ее трусливая дочь прикрывается чужим пацаном?