Книга Проклятая земля, страница 118 – Светлана Тюльбашева

С холма деревня была как на ладони. Одинаковые домики с коричневыми крышами, двухэтажный дворец Молотовых на их фоне выглядел великаном. Солнце висело уже низко. На единственной улице не было никого: время позднее, все ложатся спать.

Пошла бы в лес — кто знает, как все сложилось бы, но тропинки вели в Волошино, а мать сказала не заходить туда: поймают и отдадут обратно. Она говорила идти в город, по ту сторону реки. Сейчас думаю, лучше бы в лес убежала и там спряталась, задним умом все крепки.

Я спустилась по холму так быстро, как могла, пробежала по пустой улице, тихо заскочила в дом, закрыла засов. Сердце колотилось, я прижалась к двери, ожидая услышать голоса, но над деревней висела ставшая привычной мертвая тишина — ни лая собак, ни ржания лошадей. Я схватила котомку матери, бросила туда два сарафана, шаль, лапти, гребень, шкатулку с серебром. Кошелек с золотыми монетами к телу примотала. Подумав, взяла зеленое платье матери, положила тоже: в городе к знатным людям пойду помощи просить — не в деревенском же идти сарафане.

Несколько раз я подходила к двери и прислушивалась, нет ли там кого, но с улицы не доносилось ни звука. Еды совсем не было, хлеба несколько дней не пекла. Я нашла горсть орехов, пересыпала в мешочек, грибы сушеные в другой, во флягу воды набрала.

Не знаю. Когда я вспоминаю тот вечер, мне кажется, я все еще не верила, что они убьют меня, несмотря на предсказание матери, несмотря на слова Настасьи. Это были люди, которых я знала, сколько себя помню, единственные, кого я вообще знала. Люди злые жили там, в чужих городах и деревнях, а в Асташове жили свои. А может, все я понимала, предчувствовала, просто с тихой обреченностью ждала конца. Сейчас уже не разберешь, где правда, столько лет прошло.

Начинался закат. Я поправила платок, помолилась, надела котомку на плечи, вышла из дома и побежала по двору назад — к реке. Уже у задней калитки я услышала голоса, обернулась и увидела, что к дому идет толпа. Впереди шла Таисия Молотова, заметив меня, она закричала:

— Держите ее!

И тогда я побежала.

2

Ты будешь бежать, но убежать не сумеешь», — предрекала мне мать. Котомка колотила по спине, лямки соскальзывали на локти, я сбросила ее на поле. Ноги путались в длинной юбке, та цеплялась за рожь. Тропа должна была вести вниз к реке, но вместо этого поднималась наверх, земля выгибалась, пыталась остановить меня.

В груди кололо, я задыхалась, попыталась кинуться в сторону, к лесу, надеясь спрятаться там, но трава была так высока, что я стала двигаться еще медленнее. Сквозь звон в ушах я слышала топот преследовавших меня людей.

Мне удалось выбежать к обрыву над рекой, на небольшую поляну у опушки леса. Сердце колотилось так, что казалось, сейчас разорвется на части. Я посмотрела на темную воду внизу, я умела плавать, пусть и плохо, но смогла бы переплыть реку, если бы позволил водяной. Вода бурлила, закручивалась воронкой — не переплыть.

В следующее мгновение на поляну выбежали все.

Первой была Таисия Молотова, ее волосы растрепались, лицо покраснело, руки сжались в кулаки. Следом ее муж Никодим, держащий топор. Тихон и Егор с вилами. Любовь Иванова. Четверо Кузьминых с ножами. Анисим, Терентий, Фрол. Люди вылетали из пшеницы один за другим, останавливались, обходили меня, вставали в полукруг.