Книга Мельница ангелов, страница 80 – Андреас Грубер

— Это необычно.

— Ущелье находится не на государственной земле, а на территории владений семьи Боман. Страхование ответственности не покрывало расходов на подъем. Мадлен и Линде пришлось бы оплатить извлечение обломков из собственного кармана.

— И в чем проблема? — Хогарт просто не мог представить, что две наследницы издательства «Боман» испытывали нехватку денег. — Типография, издательский дом, возможно, страховой полис?

Приола махнул рукой.

— Издательство было в долгах и продано за бесценок. К тому же компания «Шонебейкерс» отказалась выплатить всю страховую сумму. Из-за долгов Боманов последние две страховые премии не были внесены, а кроме того, так и не удалось окончательно установить, не покончили ли они с собой в состоянии алкогольного опьянения. То, что осталось от наследства, должно было быть поделено между дочерьми поровну. Но они поссорились, потому что Линда винила сестру в смерти родителей. По какой-то причине Линда посетила нотариуса за несколько дней до оглашения завещания. Она ничего не хотела от оставшихся денег. За исключением бунгало у Дунайской башни, она отказалась от всех наследственных прав. Мадлен сохранила за собой мельницу, а Линда переехала в город. Завершив всю необходимую бюрократическую волокиту, Линда рассталась со своим спутником жизни.

— У Линды был друг? — вырвалось у Хогарта. На мгновение он лишился дара речи. — Кто?

Приола посмотрел на часы, затем перевел взгляд к окну.

— Об этом я говорить не хочу.

— Вы сказали, что после смерти родителей Линда изменилась.

Приола кивнул.

— Она была на грани срыва. Я взял на себя половину ее курсов, иначе она бы не смогла довести зимний семестр до конца. — Он снова посмотрел в окно, на парковку. К этому времени сигара в пепельнице уже погасла. — С тех пор она больше не пишет картины. Лишь проводит самые необходимые лекции в Академии изящных искусств. Даже стиль ее преподавания изменился — стал, как и вся ее жизнь, мрачнее.

Во время визита в ее кабинет Хогарт ничего подобного не заметил. Насколько же позитивной и жизнерадостной она была еще несколько лет назад?

— Откуда вы все это знаете? — Этот вопрос уже давно не давал Хогарту покоя.

Ректор посмотрел на него так, словно взвешивал, сколько может ему рассказать. Он провел пальцами по своей бородке.

— Вы спрашивали меня о спутнике жизни Линды. Два с половиной года назад мы были вместе.

— Вы двое? — Хогарт невольно вспомнил язвительное замечание Мадлен о сестре, брошенное ночью в мельнице.

— Не в сексуальном смысле. — Приола уставился в пол. — Вы же понимаете, женщина, парализованная ниже пояса… Но это были платонические отношения, и даже нечто большее. Мне немного было нужно. Я давал Линде все, чтобы сделать ее счастливой. И все же она разорвала отношения. Настоящей причины я не знаю до сих пор.

Хогарт уставился на раздражающе мигающий огонек автоответчика, затем сдвинулся на край дивана.

— Если вы были вместе, то должны знать, была ли Линда знакома с примаром Островским или доктором Дорнауэром.

Приола посмотрел на него печальными глазами.

— Разумеется, она их знала. Сообщество людей в инвалидных креслах и физиотерапевтов не так уж велико — там все друг друга знают. Островский лечил ее позвоночник после падения, а доктор Дорнауэр занимался с ней физиотерапией.